— Ну как? — задыхаясь, радостно-сварливо про верещал он снизу. — Ловко? Эй ты, гнилушка ходячая, вылезай!

Тори поспешно спустился вниз, взял сопротивляющегося и пытающегося найти в воде свое кайло Синьфольда за шиворот и поволок прочь. Они бежали, спотыкаясь и поминутно падая, а маленький гном не переставал ругаться. За много десятков локтей от страшного для Тори места Синьфольд освободился от железной хватки и спокойно сказал:

— Хорош. Потаскал и хватит. Дальше сам пойду.

И сел прямо на пол. Тори тоже неуклюже повалился набок. Они лежали так час, а затем второй, в тишине и мраке, не говоря друг другу ни слова.

— Ты молодец, — наконец произнес на исходе третьего часа Тори. Синьфольд не отозвался.

Тори направил на него фонарь. В какое-то мгновение ему показалось, что маленький гном умер, и ужас одиночества охватил его. Но нет, Синьфольд открыл глаза и с недоверием уставился на него.

— Что?

— Ничего, — смутился Тори и, пододвинувшись,похлопал друга по плечу.

Они съели по целой лепешке крама и выпили по фляге воды. Тори поднялся и начал потихоньку собираться, намереваясь продолжить путь, но уже наверх. Здесь им делать больше нечего. Синьфольд сидел, положив флягу на колени, и не шевелился. Тори снова забеспокоился. Он подошел и сказал как можно мягче:

— Пойдем, мы и так задержались здесь. Скоро увидим солнце. Придем сюда в следующий раз. Надо будет восстановить подъемник, и тогда добраться сюда будет легче.

Синьфольд согласно кивнул.

— У меня ноги не идут.

Тори был так рад снова услышать этот сварливый голос, что сначала не понял сказанного.

— Ноги у меня не идут, дубина. Сердце… плохо мне. Не увидеть мне больше солнца.

— Это ты брось, — недоверчиво произнес Тори. — Просто устал, вот и все. А если хочешь, я тебя понесу. Ты ведь легкий. Если надо будет, я тебя до самых ворот донесу. А?

— Придется нести. Идти-то я не могу.

Тори уже хотел подхватить Синьфольда на руки, но тот воспротивился, слабым голосом приказал обвязать себя и нести, как заплечный мешок, на спине.

— А то ишь, словно девку к себе в дом на руках заносишь. Где это видано? Да и удобней так будет. Это я давно заметил, еще когда брата своего, Сутфольда, через Древлепушуташил. А потом тебя, беспутного. По болоту. А ноги вязнут, тяжело выдирать. Из грязи-то. А шагнуть-то надо. Это тебе здесь по ровной дороге хорошо, а каково мне было? Ты подумал, как такого кабана через болото пропереть?

Синьфольд продолжал ругаться, а Тори с умилением слушал, пока не понял, что маленький гном бредит. Он положил его на камни, завернул маленькое тело в свой плащ и пошел, держа ничего не понимающего гнома на руках. Синьфольд то принимался рассказывать о прошлом, то ругал всех подряд, то одного Тори. Тогда последнему казалось, что сознание возвращается к Синьфольду, но это было не так. После нескольких часов бред стал утихать. Лицо Синьфольда заострилось, мертвенная бледность проступила на нем. Дыхание почти пропало. Тори заметил с испугом, что тело в его руках начинает коченеть. Но сердце маленького мужественного гнома продолжало биться.

Тори спешил. Изо всех сил он продолжал подниматься вверх, с трудом переставляя негнущиеся ноги. Несколько раз он попадал к завалам или тупикам, а потом едва не угодил в ловушку. Дыхание с хрипом вырывалось из его груди, сердце грозило разорвать грудную клетку.

«Слишком уж я стар для такого», — повторял он про себя, не останавливаясь ни на миг.

Он снял с себя все, что мешало, сбросил в укромном месте даже кирку и провиант, оставив при себе лишь несколько кусочков черствого хлеба. Потом пришлось бросить и секиру. Тори с любовью погладил холодный металл. Он еще вернется, чтобы забрать оружие, а пока важнее выбраться отсюда.

— Мы еще повоюем, да? — раздался в темноте скрипучий голосок. Тори бросился к товарищу, но Синьфольд только хрипел. Подхватив маленького гнома па руки, Тори продолжил свой путь. Ему казалось, что он летит сквозь мрак переходов, хотя на самом деле они передвигались очень медленно. Теперь член совета старейшин пожалел, что в свое время отказался от карты. Сейчас, поднимаясь наверх, Тори иногда терял направление, ведущее к Воротам. Но Синьфольд продолжал дышать, и Тори упорно двигался — вверх и на север, вот уже много часов. Тысячи шагов, и каждый шаг надо сделать.

Но любые мышцы, даже закаленные четырьмя сотнями лет тяжелого труда, должны отдыхать. Время от времени Тори опускал друга на камни и сам ложился рядом. Совсем ненадолго, на пару ударов сердца. Затем вскакивал, не замечая боли в суставах, и, вскинув ставшее неожиданно тяжелым тело на плечо, продолжал идти. Пока дорогу не преградила черная фигура.

Из— под складок плаща на гномов с ненавистью смотрели два пылающих багровым огнем глаза. Железная корона венчала голову, не касаясь ткани капюшона.