Позади себя он услышал многоголосый шум и топот множества ног, босых и обутых в башмаки. Не колеблясь, гном взвалил государя на плечи и бросился бежать. Страх не успеть и ужас происходящего придавали ему силы.

Задыхаясь, он достиг ворот первым, и наконец ударил набат. Глухой звон закладывал уши, заставляя орков отпрянуть. Караульный, вставляя брус в скобы ворот, сумел поднять голову и в последний момент увидел Росную долину, заполненную до горизонта черными тенями.

Ори, побежавший сразу, как только услышал звук колокола, застал в коридоре чуть ли не сотню гномов. Отчаянно работая локтями, он пробился вперед. Балин лежал на полу, жадно и мелко глотая воздух. Голова запрокинулась, борода в крови, обломок стрелы торчал толстой занозой. Как сквозь сон, до него донеслись слова караульного.

— …упал. Я туда. Орка убил, а их там еще тьма-тьмущая с востока идет…

Ори закричал, вкладывая в слова всю ярость, на какую был способен:

— Что столпились?! Быстро подхватили!! Бандит сюда!!! Кипяток, чистые тряпки, мой инструмент!! Все остальные — следить за воротами!

Страшный рев, который могла бы произвести железная машина, а никак не глотка живого существа, заставил ворота распахнуться. Древнее заклинание, сохраненное в памяти Уругу, снова явило миру свою силу. Сначала никто не понял, что стоит за дверью. Багровые языки пламени лизнули потолок, когда балрог нагнул голову, собираясь протиснуться в ворота высотой добрых пятнадцать футов. Стоящие в первых рядах невольно отшатнулись.

Монстр забрался в пещеру и, потрясая рогатой головой, прокричал другое заклинание.

Многие бросились бежать. Те, кто сумел справиться с волной панического ужаса, против своей воли рухнули на колени. И только двое продолжали твердо стоять на ногах. Одним из них был Оин. Вместо того чтобы бежать, прикрыться щитом или просто зажмурить глаза, гном двинулся в сторону балрога, занеся топор для удара. Делая первый шаг по направлению к чудовищу, он засмеялся тому прямо в лицо, будто хорошему знакомому. Убыстряя шаги, Оин смеялся, пока его смех не превратился в хохот сумасшедшего. Что-то противоестественное было в этих звуках. Закрыв глаза, можно было представить, что заходится в смехе великан размером с гору. Но Оин совершенно не производил впечатления великана, особенно по сравнению со своим ве-ликорослым, багрово-пламенным противником.

Раскаты дикого хохота пошли гулять по пещере, отражаясь от стен, гася и поглощая собой последнее эхо вопля балрога. Уругу мог поклясться, что слышал этот смех раньше. Он остановился, чтобы приготовиться к встрече с малорослым противником. Конечно, Уругу и подумать не мог, что жалкий гномишка может его остановить или победить. Но чувство опасности, хорошо развитое у существ, живущих в двух мирах, предупреждало его о необычности происходящего, приказывало остановиться.

Последующие события сменяли друг друга настолько быстро, что я советую читателю представить схватку кошки и собаки — если, конечно, доводилось наблюдать такое. Кнут описал дугу, задевая стены, оставляя на них огненный след — и опоясал настырного гнома. Оин даже не заметил этого, а в ответ невероятно ловко смахнул врага на пол, подрубив ему ноги двухфутовым лезвием своего топора.

«Саурон обманул, заклятие не действует, надо уходить», — проносились мысли-молнии в сознании Уругу.

Так думал балрог. Что в это время думал Оин, доподлинно неизвестно. Но можно предположить, что мысли его не сильно отличались от мыслей мясника, берущегося за разделку новой туши.

— Казад! — прокричал еще один из гномов, а именно Тори. Появление балрога, хоть и в новом обличье, уже нисколько не смутило великана-гнома. Угрожающе размахивая секирой, Тори приблизился к схватке, с некоторой озабоченностью размышляя, как бы ему ввязаться в драку. Несколько секунд он колебался, подняв оружие и размышляя, куда бы его вонзить, не задев в этом сплетении огня-рук-ног-голов-рогов Оина. Примерился. Как дровосек, поднатужился перед ударом и… Ударить не успел, а исчез под клубком, из которого доносился жалобный вой попавшего в переплет балрога и сочная ругань на неизвестный дикарский песенный мотив, которую издавал Оин.

Уругу теперь рвался из пещеры, не помышляя более о нападении. На открытом пространстве ему удалось избавиться от гномов, которые всерьез решили прикончить балрога. Оин совсем не по-геройски отлетел в сторону, а вслед за ним и Тори. Причем Оин сразу же вскочил и, не обращая внимания на отсутствие оружия, снова ринулся в атаку.

Но к этому времени Уругу был уже далеко. С трудом оторвавшись от погони, он расправил крылья и взлетел. Багровое пламя погасло, и поэтому казалось, что балрог исчез, растворился во тьме. Зато гонимые злой волей орки, на которых отступление Уругу никак не повлияло, хлынули в разломанный проем ворот. Оин и Тори оказались отрезаны от товарищей.

Неистовый быстро нашел в темноте потерянный топор, развернулся к врагам.

— Балин еще жив, — прорычал он прямо в скалящиеся морды. — Мы нужны ему! Прочь с дороги!

И тотчас же битва превратилась в бойню. Тори замер на несколько секунд, снова пытаясь разобраться, кто и где в этой каше из тел, крови, железа, звуков… И все же врагов было так много, что даже Неистовый не мог пробиться сквозь бесконечные ряды. Что-то ударило Тори по голове. Гном отмахнулся и с изумлением понял, что держит в руке, защищенной кольчужной перчаткой, орочий ятаган. Великан сжал пальцы — и сталь жалобно хрупнула в ладони. Орк попытался вырвать остатки оружия, но гном рывком подтянул тварь к себе и стиснул пальцы на уродливой башке, защищенной ржавым шлемом. Шлем смялся, орк заверещал, чувствуя, как хрустит его собственный череп…

Тори вскинул секиру. Отливающая голубым сталь зловеще сверкнула в полумраке. Это лезвие рубило камень — что ему орки! Не год, не два, а целых сто двадцать лет мастер-молотобоец Тори вместе с мастером топора Фраром создавал его. Лони однажды признался, что готов отдать левую руку за право владеть этим оружием, и даже Оин иногда заглядывался на секиру.

— Да, мы еще повоюем, — сказал Тори, словно отвечая на заданный давным-давно вопрос.

8Секира описала ровный круг, в полной мере наслаждаясь свободой. Сталь запела, не замечая щитов, мечей, костей. Еще круг, еще и еще! Тори поймал дыхание, как на работе, в кузнице. Он, потомок князей Ногрода, был лучшим в гильдии молотобойцев. Он мог работать много часов без передышки, к нему приводили молодых гномов, чтобы показать, как должен работать настоящий молотобоец. Гном двинулся в самую гущу врагов — и они отпрянули, не в силах сопротивляться неудержимому напору. Шаг. Еще шаг.