Старшая дочь мэра, взбудораженная ожиданием, гасила свои волнения сластями, отчего раздалась в талии, и бальное платье, сшитое для маскарада, делало ее похожей на бочку. Хаврита, обладавшая чутьем хищницы, мгновенно узнала про эту беду, бросилась к мэру в дом и пообещала зареванной девице, что сошьет ей еще более восхитительный наряд.

— Соперницы Хавриты просто зубами скрежещут, — сообщил Дакар, вернувшийся с Портняжной улицы, где у него было свидание со швеей. — На этот раз обошлось без синяков.

Дакар и Медлир регулярно приносили Халирону последние городские новости: один от своих милашек, другой — из гвардейских казарм. Самого старика не тянуло на улицы. Он коротал время наедине с лирантой и своими мыслями. Накануне празднества покой Халирона нарушили двое лакеев, явившихся от мэра и принесших старому менестрелю наряд для выступления.

Этих лакеев Медлир встретил на лестнице; они промчались мимо, едва не сбив его с ног. Войдя на чердак, он застал учителя бормочущим строки одной весьма язвительной баллады. Лицо Халирона было багровым. Медлир испугался: так разгневать магистра могло только что-то из ряда вон выходящее.

Когда приступ ярости прошел и багрянец лица сменился бледностью, Медлир взял старика за руки и осторожно усадил на кровать.

— Ты хотя бы можешь рассказать, что здесь произошло?

Халирон вновь вскочил и начал расхаживать по комнате. Развязанные тесемки воротника при каждом шаге вздрагивали. Он то и дело прикладывал ладони к вискам, топорща волосы, потом, подойдя к единственному окошку, выходящему на грязный задний двор, ткнул пальцем вниз.

— Никогда не думал, что придется играть для человека, который не перестает наносить мне оскорбления!

Видя горящие яростью глаза своего учителя, Медлир встал и загородил дверной проем.

— Нет, какова наглость! Представляешь, этот индюк еще будет указывать мне, как я должен одеться, чтобы потрафить его глупой и тщеславной жене!

Резко обернувшись, Халирон лягнул низкую койку. Облако пыли, поднявшееся из ее недр, заставило старика попятиться и несколько раз громко чихнуть. Как ни странно, после этого он утихомирился. Халирон оглядел свои узловатые руки, сжатые в кулаки, и вдруг захохотал.

— Дейлион милосердный! Ты можешь вообразить меня в розовых облегающих штанах? А в камзоле с бледно-зелеными буфами на плечах?

Медлир подавил улыбку.

— Мне не хватает воображения. А маску господин мэр тоже соизволил прислать?

— Конечно. Баранью голову. Ну, как тебе?

Халирон рухнул на койку, безжизненно разметав по одеялу руки и ноги. Непревзойденный менестрель Этеры был похож сейчас на выпотрошенную тряпичную куклу.

— Я, наверное, сойду с ума от радости, когда мы уберемся прочь из этого города.

Перемена темы не ослабила бдительности Медлира. Притиснув каблуком дверь, он спросил:

— Ты не сказал, какую одежду прислали для меня.

— И не скажу, — встрепенулся Халирон и с металлом в голосе добавил: — Хотя бы ты окажешься в стороне от этого бесстыдства.

— А вот здесь я с тобой не согласен.

Мягкий, шутливый тон, так раздражавший Дакара, исчез. У двери стоял не певец, а воин, готовый сражаться насмерть. Встряхнув правым рукавом, Медлир зубами ослабил туго завязанную манжету.

— Я пойду вместе с тобой. Не пытайся меня убедить, что я тебе не понадоблюсь.

Их глаза встретились. Халирон мысленно перенесся на шесть лет назад, вспомнив лесистую долину и слова клятвы, приносимой принцем. Старику пришлось идти на попятную: переупрямить потомка Торбанда было невозможно.

— Но если с тобой что-нибудь случится, не видать мне прощения ни по эту, ни по ту сторону могилы.

Лицо Медлира просветлело.

— Если ты беспокоишься только обо мне, тогда у нас еще есть надежда.

Джелот заливали последние лучи закатного солнца. На улицах пахло цветами и свежими березовыми ветками. Халирон давно оделся и теперь стоял у открытого окна, разминая суставы пальцев.

— Похоже, к нам опять незваный гость.

— Еще один посланец от мэра? — сердито спросил Медлир. — Неужели после всего этого у них хватит совести появляться здесь?

— А ты по-прежнему веришь, что в Джелоте живет хотя бы один совестливый человек?

Заслышав шаги на лестнице, Халирон направился к двери, распахнул ее и, опередив смешавшегося посланца, накинулся на него с вопросом: