Осушив бокал, я поставил его на стол.

– Делайте с ней что хотите, только не вырезайте свои инициалы.

Потом я вышел из зала, нашел диван в одной из комнат восточного крыла, растянулся на нем и закрыл глаза.

Как мост над бурными водами. [10] Бывают дни, подобные бриллиантам. [11] Куда пропали цветы? [12]

Что-то в этом роде.

Дым столбом, гигантский червь и пестрые вспышки света. Каждый звук обретал форму, ярко вспыхивал, бледнел и исчезал. Свет обращался в колющие молнии, прежде чем пропасть в Тени. Червь появился и исчез. Цветы щелкали собачьими пастями, а после смущенно покачивали листьями. Плывущие облака дыма застыли перед подвешенным к небу светофором. Червь улыбнулся – нет, не червь, гусеница. Гранеными, как хрусталик, каплями начал накрапывать мелкий дождик…

И что тут неестественного, спросило мое внутреннее «я».

Понятия не имею. Даже думать не хочется. Хотя, наверное, этот странный пейзаж не должен так вот уплывать…

– Ого! Мерль!..

Что нужно от меня Люку? Почему бы ему не отвязаться от меня! Вечно лезет со своими проблемами.

– Взгляни!

Я увидел массу прыгающих шариков – или комет? – которые ткали гобелен из света. Затем тот рухнул на зонтичный лес.

– Люк, – начал было я, но один из цветков укусил меня за руку, о которой я успел забыть. И все вокруг затрещало, словно было нарисовано на стекле, сквозь которое кто-то только что выстрелил. А вверху сияла радуга…

– Мерль! Мерль!

Я открыл глаза и увидел, что меня трясет за плечо Дроппа и что подушка, на которой я спал, взмокла от пота. Я приподнялся на локте и протер глаза.

– Дроппа… Что?..

– Не знаю.

– Чего ты не знаешь? То есть… Что, черт побери, стряслось?

– Я сидел вот на этом стуле, – он показал на стул, – и ждал, когда ты проснешься. Мартин сказал, что ты здесь. Я просто собирался передать, что Рэндом хочет тебя видеть, как только, так сразу.

Я кивнул и вдруг заметил, что из моей руки, там, куда меня укусил цветок, сочится кровь.

– Долго я спал?

– Минут двадцать.

Я спустил ноги на пол и сел.

– И почему ты решил разбудить меня?

– Ты уходил, как по Козырю.

– Чего? Спящий? Такого не бывает. Ты уверен…

– К сожалению, в данную минуту я трезв, – ответил Дроппа. – Ты засветился всеми цветами радуги, стал расплываться и исчезать. Вот я и решил разбудить тебя и спросить, ты действительно этого хочешь или как. Кстати, ты сам что пил-то, пятновыводитель?

– Нет.

– Однажды я напоил им свою собаку…

– Видения, – оборвал я, потирая начавшие пульсировать виски. – Видения, только и всего.

– Угу, другие тоже так говорят. Розовые слоны уже были?

– Да не о том я.

– Давай-ка лучше пойдем к Рэндому. – Он повернулся к двери.

Я покачал головой:

– Не сейчас. Я хочу посидеть и прийти в себя. Что-то тут неладное…

Когда я взглянул на Дроппу, он таращил глаза куда-то за меня. Стена за моей спиной начала таять, словно была сделана из воска и стояла возле сильного огня.

– Видно, дело дрянь, – пробормотал Дроппа. – Пора рвать когти.

Он подбежал к двери, выскочил в коридор и заорал:

– На помощь!

Мгновение спустя стена вновь стояла нормальной, но меня била дрожь. Что, черт возьми, творится? Может, Маска успел-таки наложить на меня чары? Но куда он в таком случае метит?

Я поднялся на ноги и медленно оглядел комнату. Казалось, все на своих местах. Вряд ли это была галлюцинация, вызванная стрессом, – Дроппа видел то же самое. Стало быть, я не спятил. Здесь в самом деле таится что-то загадочное. В комнате было необычно светло, и каждый предмет четко выделялся.

Я быстро огляделся, сам не зная, чего ищу. Поэтому и не удивительно, что не нашел ничего, подумал и вышел из комнаты. Неужто последние события связаны с Ясрой? Быть может, Ясра, до сих пор замороженная и раскрашенная, стала для меня Троянским конем?

Я направился в главный зал. Впереди, в дюжине шагов от меня, на пол легла решетка из косых полос света. Я заставил себя идти дальше, а она отступала, меняя форму.

– Мерль, иди сюда! – Голос Люка, но его самого не видно.