—Терье! — умоляла она — и сама не верила, что это она его просит. — Терье!

—Jeg, her [13] , — прошептал он.

От тембра его голоса, низкого и вибрирующего, словно искра пробежала от головы до пят. Все в нем заставляло ее трепетать, но не от страха, а от предчувствия, что главное наслаждение еще впереди. Он нагнулся и снял с нее туфли, сначала одну, потом вторую, и бросил их возле кровати. Потом расстегнул пояс ее джинсов и стянул их с бедер. Несмотря на ночную прохладу, в комнате было жарко, так что она не почувствовала холода, когда он полностью снял с нее джинсы и также бросил их на пол. Но Кирстен вся дрожала.

Под джинсами на ней были только тоненькие нейлоновые трусики, но Терье не стал сразу же снимать их. Вместо этого он легко провел пальцами по обнаженному животу, затем ниже, лаская и возбуждая. Нагнувшись, он прижался губами к месту чуть ниже уха, потом словно обрисовал ртом очертания ее лица и спустился к шее, разыскивая чувствительную ямочку с бьющимся в ней пульсом.

Кирстен закрыла глаза, ощущая медленное движение его руки и прислушиваясь к нарастающим ударам крови в ушах. При первом же нежном прикосновении пальцев к узкой полоске трусов сердце ее замерло и куда-то покатилось. Когда палец скользнул к шелковистому бугорку внизу живота, мышцы бедер непроизвольно свела судорога, что-то внутри её сомкнулось против угрозы вторжения.

Он поднял голову и снова нашел ее рот, лаская ее губы до тех пор, пока она не расслабилась и не ответила ему. На этот раз, когда его рука скользнула в поисках ее горячей и влажной женственности, сопротивления уже не было. Она только задержала дыхание. Стон сорвался с ее губ, когда он с медлительной чувственностью углубился в своей ласке и вызвал отклик в каждом нервном окончании ее тела. Он был в ней, владел ею, доводил ее до безумия своим изысканным мучительством и в то же время дарил жгучее наслаждение, в котором сливались тело и разум.

Она словно плыла в забытьи, смутно осознавая его движения. Но вот он снова склонился к ней, и она поняла, что он тоже разделся. Его кожа была чуть влажной, она ощутила тугой узел его мышц. Потом легко провела пальцами по широкому плечу, спустилась по руке, впитывая в себя его силу и упиваясь ею. Мужчина до мозга костей, умелый, возбуждающий.

Взяв ее руку, он повел ее вниз к своей плоти и в ответ на ее первую пробную ласку испустил низкий стон, идущий из самой глубины. Она стала смелее, осознав свою власть над ним, наблюдая за его лицом, чувствуя восторг оттого, что она тоже может подарить ему такое же жгучее наслаждение, как и он ей. Желание в ней росло. Ей хотелось слиться с ним, чтобы он был в ней, стал ее неотъемлемой частью, полностью овладел ею.

Когда он наконец коснулся своей плотью ее женственности, она уже ждала его. Он вошел в нее нежно и властно, и дальше она не могла себя контролировать. Она потеряла чувство времени и места и ощущала только силу движения его плоти, нарастающий шум ударов своего сердца и в конце пульсирующее извержение.

Когда она открыла глаза, в окно лился яркий дневной свет. В первый момент она не могла вспомнить, где находится. Повернувшись, она почувствовала глубоко внутри тупую боль, и память вернулась к ней.

Кирстен лежала в кровати одна, хотя шум воды, доносившийся из ванной, подсказал ей, что произошло. Она провела ночь в объятиях Терье — в частности, потому, что им пришлось спать на узкой постели. Она спала так крепко, что не слышала, когда он ушел.

Кирстен закрыла глаза, чтобы воскресить в памяти волну экстаза их любви. Она отдалась ему, забыв о себе, абсолютно ничего не утаивая. Теперь он знал ее более интимно, чем когда-нибудь это удавалось Нику. Трудно поверить, что всего несколько дней назад она даже не подозревала о существовании Терье. С того самого момента, когда ее взгляд остановился на нем, он неудержимо привлекал ее.

Но можно ли влюбиться всего за несколько дней? Эта мысль застала ее врасплох. Наверно, можно, решила Кирстен, ведь она влюбилась. В Терье было все, чего ей не хватало в Нике. Он был тем мужчиной, которому она могла верить и которого могла уважать. Если честно, то надо признать, что Ник больше тревожил ее гордость, чем сердце. Последняя ночь многому научила ее. Теперь она перестанет проклинать себя за свое поражение с Ником. Песню делает певец, а Терье — виртуоз.

Да, согласилась Кирстен, он опытный любовник, но каково его чувство к ней? Эта неожиданная и отрезвляющая мысль была не из приятных. Она оказалась доступной, и он воспользовался тем, что ему предложили. И ничего большего для него это не значит. Уже то, что он утром оставил ее, не попытавшись даже разбудить, говорит о том, что он потерял к ней интерес.

Шум воды в ванной прекратился, она поняла, что он там, хотя еще минуту назад не была уверена. Она села и увидела, что ее одежда лежит, аккуратно сложенная, на другой кровати и ей не достать ее, не встав. Дверь ванной могла в любую минуту открыться, и это заставило ее остаться в постели. Одно дело, когда Терье видел ее обнаженной в порыве любви, и другое — если он застанет ее в наготе при ярком дневном свете. Его одежда исчезла, значит, он взял ее с собой в душ.

Сердце ее замерло, когда дверь открылась. Он был полностью одет, волосы высушены и, очевидно, причесаны пальцами. Он остановился на пороге, когда увидел, что она проснулась, и медленная улыбка появилась на его губах.