Нет, она туда не пойдет. Она просто не сможет туда пойти...

Раздался стук в дверь.

– Войди, – сказала Лина, обернувшись.

В дверях стояла мать с большой плетеной корзиной в руках. На Мадлен были черные шерстяные брюки, в которых ее бедра казались узкими, как у девочки. Был на ней также пушистый свитер изумрудного цвета, который красиво оттенял ее необычные серебристо-зеленые глаза. Волосы лежали безукоризненно, волосок к волоску, косметика была искусно наложена. Мать выглядела так безупречно, что стало даже противно.

Мадлен неуверенно улыбнулась.

– Подумала, не помочь ли тебе с прической...

Лина тотчас инстинктивно ощетинилась. В голосе матери ей послышалось скрытое порицание – и Лина едва сразу не ответила грубостью. Но в следующую секунду внимательнее присмотрелась к матери – присмотре-лась – и не обнаружила в выражении ее лица ничего похожего на неодобрение. Просто желание искренне помочь. И легкое опасение, что Лина отклонит ее предложение, да еще и нагрубит.

– Лина? – спросила Мадлен, шагнув навстречу дочери. – С тобой все в порядке?

Мать спросила негромко, и в ее голосе было столько искренней озабоченности, что Лина даже растерялась.

– Я просто не знаю, мам... Может, не нужно мне никуда ходить сегодня? Ну их, эти дурацкие школьные танцы. Ладно было бы что-нибудь действительно стоящее.

Мадлен поставила корзинку на косметический столик и придвинула к себе стул.

– Я помню, как примерно в твоем возрасте – или, может, на несколько месяцев помоложе – я прочитала в местной газете о том, что там-то и там-то проводится танцевальный вечер. – Мадлен чуть улыбнулась. – Конечно, мне ужасно захотелось сходить, но со мной бы об этом никто и разговаривать не стал серьезно. Мой отец подобных развлечений совершенно не понимал. А у меня тогда не было парня, который мог бы взять меня с собой.

Лина недоуменно смотрела на мать. Ее слова звучали так... просто, и бесхитростно. Не Мисс Совершенство, не Безупречный доктор Хиллиард, а простая молодая женщина, вспоминающая свою юность. Лина уселась на постель.

– Ну и?

Мать сдержанно улыбнулась.

– Ну и я сказала отцу, что мне нужно сходить в медицинскую библиотеку, мне, видишь ли, руководитель дал кое-какое задание., Отец меня подвез. Я подождала, пока он уедет, и потом потихоньку улизнула из библиотеки, прошла шестнадцать кварталов под проливным дождем до школы в Ридженрест.

Лина подалась поближе к матери.

– И как там все было? Мать вздохнула.

– Там было просто... потрясающе. С помощью самых обычных вещей, вроде папиросной бумаги, фольги, целлофана, они превратили свой спортивный зал в настоящий снежный замок. Совсем как в романе «Доктор Живаго». Тема бала была «Рыцари в белом атласе». – Она даже рассмеялась оттого, что в памяти сохранилась такая мелочь. – Ну, как бы там ни было, я притулилась у дверей, словно какая-то церковная мышка. Стояла и смотрела, как танцуют все эти Золушки. – Улыбка исчезла с ее лица, голос погрустнел. – Именно тогда я и осознала, насколько одинока и насколько не похожа на остальных девочек. Была бы жива мама, она наверняка отпускала бы меня хоть иногда поразвлечься, во всяком случае, мне хотелось тогда в это верить.

Лина мысленно представила себе мать совсем еще молоденькой девушкой, одиноко стоящей в уголке огромного разукрашенного спортивного зала. Представила ее и в большом доме на вершине холма. Лине вспомнились сейчас решетки, которые она однажды видела на окнах материнской комнаты. И еще в памяти всплыли слова Мадлен: «Видишь? У тебя еще не самая плохая мать. Бывают родители и похуже». И сразу как будто что-то объединило Лину с матерью. Словно после рассказа матери у них вдруг появилось много общего, и Мадлен теперь сможет понимать свою дочь.

– Как знать, может быть, ты не подошла бы той компании? Тебя ведь там никто не знал. Они могли бы посмеяться над тобой.

– Тоже верно, – сказала мать, смотря в глаза дочери. – Всегда найдутся такие компании, которым ты не слишком-то подходишь. Но все равно, нужно идти и отвоевывать себе место под солнцем. Это как раз и называется: становиться взрослой. Это значит быть сильной и верить в себя. Даже когда все внутри тебя сжимается от страха.

Лина прикусила губу.

– Приятелям Захария я наверняка не понравлюсь. У меня... паршивая репутация, а он такой щепетильный, ты ведь знаешь.

Мать понимающе смотрела на нее.

– Хотела бы дать тебе волшебные таблетки, чтобы все было так, как тебе хочется. Может, одна из моих ошибок была как раз в том, что я невольно давала тебе понять, будто жизнь легка и приятна. Но в действительности она часто бывает тяжелой и несправедливой. Ведь на земле немало жестоких и эгоистичных людей. – взяла Лину за руку. – Но одно я знаю точно: ты умненькая, красивая девочка, за которой ухаживает очень хороший парень. Сегодня он хочет потанцевать с тобой вечером, и если ты не пойдешь только из-за своего страха, это будет означать, что потом ты покатишься все дальше вниз по однажды выбранной дорожке. Поверь мне на слово, я отлично знаю, какая у страха жесткая хватка. Но как только страх захватит твою душу, он один станет управлять всеми твоими поступками. Нельзя, чтобы такое случилось, деточка.