– Так и знал, что найду тебя здесь.

У Фрэнсиса Демарко был приятный голос. Ей следовало бы догадаться, что он найдет ее тут. Улыбнувшись, Мадлен обернулась.

Он стоял у нее за спиной. Высокий, стройный, с длинными руками, свободно вытянутыми вдоль тела. Как обычно, он выглядел несколько смущенным. На нем была простая одежда священника. Черная сутана контрастировала с бледной кожей Фрэнсиса. Светлые волосы цвета спелой ржи растрепал ветер.

Сердце Мадлен болезненно сжалось при виде этого человека. Он, как обычно, в упор смотрел на нее, и его пыразительные глаза светились напряженным ожиданием, губы готовы были сложиться в улыбку.

– Привет, Фрэнсис, – сказала она.

Он с готовностью улыбнулся своей совсем еще мальчишеской улыбкой, и лицо у него просияло от радости. Для взрослого человека он был поразительно наивен.

– Сегодня утром тебя не было в церкви, я уже успел соскучиться.

Мадлен улыбнулась: это была их старая шутка.

– Я молилась в операционной. А потом еще в отделе косметики в «Нордстремз».

Фрэнсис приблизился, громко стуча каблуками по обветшалым доскам. Хрустнув коленями, он сёл рядом с Мадлен и начал вглядываться в морскую даль.

– Ну как, на этот раз она ответила?

Задай этот вопрос кто-нибудь другой, Мадлен бы смешалась, однако в его устах эти слова прозвучали вполне естественно. Фрэнсис знал Мадлен лучше, чем кто-либо другой в целом мире. Вздохнув, она подвинулась поближе к нему и вложила свою руку в его.

Он был для нее единственной опорой много лет. Ее лучшим другом. Силу, которую Мадлен не могла найти в собственной душе, она всегда черпала в душе Фрэнсиса.

– Нет, ничего.

– Как, все приготовила для завтрашнего праздника? Судя по сумкам, ты скупила не только весь «Норди», но и «Тауэр рекордз».

Она рассмеялась, чувствуя, как сразу поднялось настроение. Давно уже с Мадлен такого не было.

– Я стала настоящей матерью-одиночкой, страдающей от непонимания и невозможности установить контакт с собственной дочерью-подростком. Только и могу, что покупать и покупать ей все подряд.

Они помолчали. Мадлен смотрела на море, слушая его шум, ощущая мощные, размеренные удары волн.

Когда Фрэнсис наконец заговорил, его голос зазвучал так тихо и спокойно, что сначала Мадлен не могла расслышать слов.

– ...старая миссис Фиорелли. Чувствует себя далеко не лучшим образом. Мадлен пожала его руку.

– Очень жаль, Фрэнсис, мне правда очень жаль. Я знаю, как ты переживаешь за нее.

После долгой паузы он заговорил опять: – Да. Нужно будет пойти навестить ее. Мадлен взглянула на него и с удивлением увидела, как погрустнело его лицо. Она опустила глаза, взглянула на свою ладонь, потом провела ею по щеке Фрэнсиса.

– Что случилось, дорогой?

Он пригладил рукой свои светлые волосы. Мадлен ожидала, что он рассмеется, скажет, что у него все в полном юрядке, но он оставался необычно притихшим. И как-то по-новому, испытующе смотрел на нее.

– Фрэнсис?

Он подался чуть вперед. При этом не отрываясь смотрел ей прямо в глаза. У Мадлен отчего-то торопливо забилось сердце.

Прежде чем она успела сказать хоть слово, лицо Фрэнсиса изменилось, сделалось прежним, привычным.

– Да так, ничего, Мэдди-девочка. Абсолютно ничего. У Мадлен возникло чувство – ну не сумасшествие ли? – словно она только что, сама того не ведая, подвела Фрэнсиса.

– Фрэнсис, ты же знаешь: если что случится, я всегда с радостью тебе помогу. Только скажи.

– Знаю, – сказал он, улыбаясь мягкой, чуточку печальной улыбкой. – Это я знаю.

Лина соскочила с жесткого сиденья своего спортивного нелосипеда с десятью скоростями и выставила опору. Легкий велосипед стоял, чуть накренившись влево. Она стащила с головы шлем и тряхнула по-мальчишески коротко стриженной головой. Взъерошила волосы, чтобы они выглядели как можно более неряшливо.

Мать ее новую прическу, разумеется, не одобрила. «Ну совсем как у Билли Айдола, Лина. Неужели ты и вправду хочешь выглядеть, как этот ужасный Билли Айдол?!»

По правде говоря, мамаша, даже если б и захотела, не смогла выдумать лучшего комплимента своей дочери. Кроме того, сегодня был едва ли не самый подходящий день, чтобы выглядеть именно как Билли Айдол.

Сегодня Лине исполнялось шестнадцать лет, и она приготовила матери не слишком приятный сюрприз. А уж как ей было приятно преподнести этот сюрприз!

По совести говоря, был только один подарок, который Лине действительно хотелось сегодня получить, но она знала, что стоит ей только заикнуться об этом, как может начаться целая буря.