Шрифт:
И вот он опять лежит на больничной койке.
Только на этот раз, похоже, Фрэнсису повезло больше, чем ему. Не исключено, что именно он спал этой ночью с Мадлен, ласкал ее нежную грудь и целовал ее полные губы.
От этих мыслей Энджел содрогнулся.
Его душил гнев, мучила ревность. Он даже думать не мог спокойно о том, что Мадлен досталась Фрэнсису.
– Черт побери... – прошептал он. Ему хотелось произнести какую-нибудь подходящую к случаю молитву, но он понимал, что уже слишком поздно молиться. Впрочем, молитвы произносить всегда поздно...
Глава 8
Мадлен сидела на самом краешке кушетки, прижав босые ноги друг к дружке и спрятав меж колен озябшие ладони. Было субботнее утро, и она специально поднялась пораньше, чтобы приготовить вкусный завтрак. На ней был надет свитер, под которым была еще майка, слишком большая для Мадлен. В такой одежде она выглядела очень по-домашнему.
Мадлен нервничала и боялась.
«Обещаю, что я свяжусь с твоим отцом...»
Внезапно она услышала, как в туалете зашумела вода, и, вскочив с места, бросилась на кухню. Там она деловито принялась нарезать ломтиками морковь. И, только нарезав уже третью морковину, она сообразила, что делает совсем не то, что нужно.
Она отложила нож в сторону и уставилась на закрытую дверь. Волнение ее все усиливалось. Что, если ей не удастся достаточно ловко солгать, солгать во спасение собственной дочери?!
Дверь ванной резко распахнулась, и на пороге появилась Лина. На ней был плотно облегающий тело свитер и брюки с пузырями на коленях, в которых запросто уместились бы два-три игрока в рэгби.
– Привет, мам, – сказала Лина и ногой захлопнула дверь кухни. Держа в руке свой школьный рюкзачок, Лина прошла через холл в гостиную. – Пойду прогуляюсь.
У Мадлен пересохло в горле.
– Постой, сначала нужно съесть что-нибудь. Лина остановилась как вкопанная.
– Да ты никак готовишь?!
– Ну... в общем, да. Решила сделать яичницу с ветчиной и тосты.
– Небось с индюшачьей ветчиной?
– Ты когда-то с удовольствием ела ветчину из индейки. Лина с видом крайнего потрясения закатила глаза к потолку.
– Вспомнила! Я ведь тогда была еще ребенком, мам! Никакой разницы не понимала.
– Ну... тогда можешь поесть тостов.
Лина швырнула свой рюкзачок на софу и пожала плечами.
– Ну, не знаю... – И она направилась в свою комнату. Мадлен хотела уже облегченно вздохнуть (слава Богу! кажется, пронесло...), однако не тут-то было. Лина отличалась особенным коварством, которое немало напортило в отношениях между матерью и дочерью.
«Правила поведения... Она нормально реагирует, если ее наказывают...»
– Я хочу, чтобы ты накрыла на стол, – крикнула Мадлен вслед уходящей дочери.
Лина медленно обернулась.
– Ты хочешь, чтобы я – что? Мадлен облизнула губы.
– Чтобы ты накрыла на стол.
Лина внимательно посмотрела на мать. Затем, сунув руки в безразмерные карманы штанов, подошла к Мадлен.
– Мам...
Мадлен заставила себя сделать неприступное лицо.
– Что?
– Мы что, переехали в Степфорд? Мадлен рассмеялась.
– Давай-давай, садись.
Лина даже не шевельнулась: так и стояла, продолжая смотреть на мать. Наконец Мадлен не выдержала и нахмурилась. Конечно, это было ошибкой с ее стороны, подумать, что субботнее утро и совместный завтрак способны за час наладить отношения между нею и Линой. Отношения, в которых что-то разладилось уже давно.
– Ты вчера позвонила моему папе?!
Вот он. Тот самый вопрос, которого Мадлен так отчаянно хотела избежать. И задан он был так, что уйти от ответа было невозможно.
– Отцу, – с нажимом произнесла Мадлен. – Он твой отец. А папа – это совсем другое.
– Это не важно. Так позвонила или нет?
Мадлен не выдержала, опустила глаза и принялась рассматривать морковку и дольки апельсина, лежавшие на кафеле кухонного стола.
– Мама?
Мадлен заставила себя взглянуть в глаза дочери, смотревшие на нее с подозрением.
– Что?
– Ты ему позвонила?
– Позвонила ли я ему?
Лина нервно закусила нижнюю губу.
– Только не превращай разговор в балаган, умоляю тебя. – Голос ее сорвался, и на мгновение Мадлен увидела другое выражение глаз Лины – полное душевной муки и отчаяния.
Дело было не в том, «кто он», а скорее в желании Лины понять, кто она сама.