Шрифт:
Рэнди снял крышку с горловины бака, вставил в отверстие носик крана и поднял рычаг.
– Последний раз он заправлялся на стоянке в раннем В-16, – сказали Листья, когда он нажал на курок крана. – Туда мы сейчас и направимся и поспрашиваем людей.
– Кто присматривает за всеми этими станциями и стоянками?
– Это странный народ. Изгнанники, беглецы – все, кто не может, или не хочет вернуться в родное время, или приспособиться к новой эпохе. А также пресыщенные бродяги – они побывали везде и теперь предпочитают вот такие тихие местечки вне Времени и географии.
Он хмыкнул.
– Может, где-то поблизости пишет свою книгу Амброс Бирс?
– Собственно…
Счетчик щелкнул, Рэнди выдавил еще немного, извлек наконечник крана и завинтил крышку.
– Ты сказала В-16. Как я понял, это Шестнадцатый век?
– Да. Большинство тех, кто выезжает по Дороге за пределы своего сектора, вскоре осваивают своего рода торговый жаргон – дорожное линго. Это вроде йорубы, малинки или хаусы в Африке – синтетический и известный повсюду.
Рэнди поднял крышечку ящичка, вытащил Листья.
– Ты не могла бы поучить меня этому языку, пока будем ехать? – попросил он. – Я всегда интересовался языками, а этот, похоже, может пригодиться.
– С удовольствием.
Они сели в машину.
– Листья, – сказал он, усаживаясь за руль, – у тебя ведь имеется оптический орган…
– Да.
– Между последней страницей и обложкой лежит фотография. Ты видишь ее?
– Нет, она повернута в другую сторону. Положи ее в любое другое место. Лучше всего на страницу семьдесят восемь…
Он вытащил снимок, сунул в середину книги, плотно прижал страницы. Прошло несколько секунд.
– Ну как? – спросил си.
– Я рассмотрела снимок.
– Это он? Это Доракин?
– Да… похоже. Если и не он, то очень похожий человек.
– Тогда отправимся в путь и найдем его.
Он завел мотор. Направляя машину вниз по спуску, он спросил:
– А чем занимался Доракин?
Последовала долгая пауза, потом Листья сказала:
– Я не совсем уверена, но довольно долго он перевозил разные грузы. И зарабатывал солидные суммы. Большую часть этого времени он был партнером одного человека по имени Чедвик, который впоследствии переместил операции в верхние секторы Дороги. Этот Чедвик стал чрезвычайно влиятельным человеком, очевидно, в результате своих операций, и партнерство было разорвано. Это произошло примерно в то самое время, когда он… забыл меня. Он уехал неожиданно, как ты говоришь. В общем, все, что я могу сказать определенного о его занятиях, так это то, что он занимался перевозками.
Рэнди кивнул.
– Но я часто задумывался… – продолжали Листья.
– О чем? – спросил Рэнди.
– Не относится ли он к той категории людей, которые не могут найти Дорогу домой. Он все время, как мне казалось, чего-то искал. И я не знала точно, откуда он родом. Он очень много времени проводил на боковых ответвлениях. И через некоторое время я поняла, что он действительно пытается… изменить события в этом или ином месте времени. Только воспоминания у него о прежнем ходе событий сохранились какие-то неполные, словно произошло это очень и очень давно. Да, он много повидал.
– И в Кливленде тоже побывал. По крайней мере, недолго… Что это был за человек?
– Трудно сказать. Неугомонный – если попытаться сказать одним словом.
– Я хотел сказать… какой по натуре? Честный или наоборот? Славный парень или так, ничего стоящего?
– В разные времена бывало по-разному. Его характер вдруг иногда изменялся. Но позже, под конец, он явно стремился свернуть себе шею.
Рэнди покачал головой:
– Наверное, мне придется подождать, пока мы не найдем его самого. Как насчет урока языка?
– Отлично. Начнем…
19
Рэд вдруг повернул вправо, не снижая скорости.
– Что? – спросил Цветы. – Надумал?
– Двенадцать часов за рулем – слишком много, – ответил он. – Мне нужно поспать.
– Откинь спинку, а я буду вести.
Он покачал головой:
– Я хочу вылезти из кабины и немного отдохнуть по-настоящему.
– Тогда регистрируемся, пожалуйста, под липовым именем.
– Регистрироваться здесь негде. Мы разобьем лагерь. Это опустошенная местность. Все спокойно.
– Мутанты, радиации, ловушки?
– Ни того, ни другого, ни третьего. Я здесь уже побывал, все чисто.
Немного спустя он притормозил, нашел еще один поворот, выводивший на узкую неровную дорогу, небо пропульсировало до фазы розово-пурпурной вечерней зари. В отдалении виднелись озаренными лучами заходящего солнца руины города. Рэд снова повернул.
«И ряды его колонн и необъятный свод казались в сумерках мне гротом небывалым…» – отметил Цветы. – Ты намерен расположиться на ночлег в музее смерти?