– Да, конечно, ты права. Если ты хочешь, чтобы я изменился, я изменюсь. – Страсть зарокотала в его голосе. – Ты не можешь так поступить со мной. Дай мне хотя бы еще один шанс.

До него донеслись прерывистые всхлипывания.

– Мне так жаль, Марк.

Кажется, она не понимает, что делает.

– Ладно. Скажи по крайней мере, ты дома?

– Да, но я не хочу…

– Я сейчас приеду, и мы вместе все обсудим. Это глупо, решать такие вопросы по телефону. После всего, что мы значили друг для друга…

– Марк, я… я все знаю. Люсьен на мгновение застыл.

– Что? – прохрипел он. – Что ты знаешь? О чем, черт побери, ты говоришь?

– О подделке. О твоей несуществующей личности. – Слова Элани чередовались со всхлипами. – Я провела расследование и все знаю.

Люсьен резко выдохнул воздух. На этот раз он испытал состояние тревоги, которого он еще ни разу не ощущал.

– Я сейчас буду.

Отключив телефон, он уставился на свое отражение в окне. Вьющиеся волосы, бородка – слишком заметно, от них придется избавиться.

– Планы меняются, – сообщил он как можно спокойнее. – Выметаемся из этого дома немедленно. Хенли?

– Да? – Хенли поднялся с кушетки.

– Постриги меня, а потом убери тут. Весь дом должен блестеть. Вымоешь ванну, после того как я приму душ.

– Я не парикмахер и не уборщица, – заворчал Хенли, но, заметив улыбку Люсьена, мгновенно засуетился.

Нил протянул Люсьену удостоверения:

– Проверишь, как вышло?

– Уничтожь оба. – Люсьен расстегнул рубашку. – И поживее.

Нил от удивления открыл рот.

– Но что за спешка? – Он взглянул на удостоверения. – Хотя, может, оно и к лучшему. Не нравятся мне эти фотографии. Бедняжка Элани выглядит на них совсем как труп…

Люсьен вскинул голову и чуть не подавился слюной.

– А ты, оказывается, догадлив, мой друг…

Поднимаясь вслед за Эбби по лестнице, Зан разглядывал ее просвечивающие коричневые чулки со швом до самого верха. Раньше чулки как-то мало волновали его воображение, но сейчас, ночью, эта деталь казалась ему безумно эротичной.

Внезапно Эбби оглянулась.

– Перестань пялиться на мои ноги, – строго сказала она.

– Да я не…

– Даже не думай отпираться. – Ее слова звучали словно приговор.

– Ладно, так и быть. – Зан вздохнул. – Не буду пялиться.

Открыв дверь, Эбби щелкнула выключателем.

– Сейчас сделаю кофе. Тебе французский жареный, кенийский, эфиопский или итальянский эспрессо? У меня есть и без кофеина.

Зан едва сдержал улыбку.

– Выбери сама. Удиви меня… Эбби прищурилась.

– Не слишком ли рано ты входишь в роль мужа?

Она насыпала ему немного кофе в небольшую стеклянную чашку и опустилась на стул напротив него, потом скрестила ноги и плотно обхватила себя руками, словно ни с того ни с сего решила завязаться в узел.

– Итак, ты хотел поговорить. Давай говори!

Зан сделал глубокий вдох и, перегнувшись через стол, протянул к ней руку.

– Возьми мою руку, – тихо попросил он.

– И что я буду с ней делать?

– Я хочу, чтобы ты взяла ее…

Эбби неохотно подчинилась. Ее рука была холодной и тонкой. Когда его пальцы замкнулись вокруг ее запястья, рука легонько задрожала.

Указательным пальцем Зан погладил сеть синеватых жилок на сгибе.

– У меня есть предложение, – просто сказал он.

– О Господи, опять! – Эбби попыталась отдернуть руку, но Зан не отпустил ее.

– Послушай, я знаю, что ты исключила меня из главного списка, но я предлагаю тебе нечто другое.

Ее глаза широко раскрылись.

– Не уверена, что хочу узнать это.

Зан коснулся щеки Эбби – она оказалась потрясающе гладкой и нежной.

– Хочешь.

Эбби задержала дыхание, когда он провел пальцем поперек нижней губы с блестящей линией следа, который оставил ее розовый язычок.

– Между нами есть нечто, и я не собираюсь отступать только потому, что тебе это причиняет неудобства.

Зан почувствовал, как участилось ее дыхание, отдаваясь теплом на его руке.

– Не важно. Мне не хочется усложнять себе жизнь. – На этот раз в голосе Эбби звучала безнадежность.