Моржов догадался, что Юлька автоматически включила привычный набиватель цены. Правда, сейчас (в отличие от первого захода) Моржов уже знал, чем заплатить проще.

– Тогда я тебя подожду, – сразу сбил цену Моржов.

Юлька быстро сообразила, что прогул и вправду ценится невысоко. Надо торговаться не за это. И вообще, нужны варианты.

– А что мы будем делать? – спросила она.

– Чего пожелаешь. Пойдём в кабак. Или на пляж. Или на набережную пить вино. Или к тебе домой. Или залезем на Спасский собор и будем кидать в прохожих кирпичами.

Юлька размышляла. Её мерцоид набирал плоти и цвета, а Моржов чувствовал, что раскочегаривается синхронно этому процессу. Моржов понял, что Юлька выбирает главное направление, по которому продолжится торг.

– Для кабака я не одета, – сказала Юлька. – На пляж и на набережную мне нельзя – я же учительница. А дома у меня ремонт.

Моржов знал Юлькины житейские обстоятельства, и ему тотчас захотелось встрять и помочь. Денег для Юльки ему было не жалко, а саму Юльку – жалко. В далёкой юности Моржов всегда прикидывал, как девушка станет смотреться его женой. Сейчас же ему всегда было интересно, как он сам может вклиниться женщине в её жизнь. А Юлька была не Милена, которую надо оплатить и потом убедить, что она отдаётся бесплатно. Юлька, принимая услугу, сразу принимала и красноту платежа. «Ремонт-ремонт… – подумал Моржов. – Сколько он может стоить? Если бригаду нанять – тыщ десять». Но ремонт – дело будущего… А сейчас, похоже, оставался только вариант со Спасским собором.

– Значит, никак не выходит пообщаться, да? – уточнил Моржов.

Юлька поняла, что сама себе наступает на подол.

– Н-ну, домой-то можно. – Юлька слегка отработала назад. – Если тебя не смущает извёстка там, обои…

– Чтобы не смущаться, мы зашторим окна и выключим свет.

Юлька с улыбкой закусила губу, внимательно разглядывая Моржова. Моржов видел, как Юлькин мерцоид теплеет стыдливым, пунцовым цветом. Моржов наскочил на Юльку так внезапно, что Юлька не успела выставить преграду в виде требования обязательных приседаний.

Но мерцоид Юльки, блин, молчал и даже начинал меркнуть.

– Борька, это наглость, – сказала Юлька. – Мы не виделись полгода. А ты заваливаешься и сразу тянешь меня чёрт знает куда. Ты хотя бы поинтересовался, как я живу.

– А я знаю. В Ковязине все про всех всегда всё знают. Только власти и милиция ничего никогда не знают. Муж у тебя спился, ты развелась, сын перешёл в третий класс, родители в деревне, живёшь на Индустриальной, двадцать, первый этаж, горячей воды нет, газ баллонами, в школе две ставки плюс классное руководство. Или ты хотела всё это рассказать сама?

– Ты противный, – обиделась Юлька.

– Да ничего я не противный, – отмахнулся Моржов. – Нам с тобой зачем прятаться друг от друга?

– Не забывай, – строго напомнила Юлька о манерах и цене, – что мы никогда не были любовниками.

– И что из этого? – разозлился Моржов. Конечно, говорить так откровенно он не имел права… Хотя, собственно, почему?

– Что-то ты как-то круто подкатываешься… – Юлька поёжилась, словно пристраивала себя в неудобной и жёсткой одежде. – Тебе чего-то надо?

– Всем нам всегда чего-то друг от друга надо, – туманно сказал Моржов. – В девяти случаях из десяти. А в десятом случае – тоже надо, но хитрым образом. И ничего предосудительного в этом нет. Иначе мы друг другу и вовсе были бы не нужны.

– А вот просто так, ради другого человека?…

– Это тоже «надо». Только не взять, а всучить.

– Но ты-то хочешь взять… Ты хочешь переспать со мной?

Моржов понял, что разговор от соблазнения перешёл к выяснению отношений. Действительно, он взял слишком резво и вместо приземления в постели перепрыгнул через кровать.

– Юлька, я очень давно хочу переспать с тобой. Не думаю, что это для тебя открытие.

Моржов глядел на Юльку. Юлька мерцала – в ритм дыханию. То остывала, становясь сама собой, а то румянилась желанием. Похоже, у неё давно уже не было мужчины. С Юлькиной-то любовью к койке это было тяжко. Но огонь раздувать требовалось медленно и осторожно. Хотя где его раздувать, если Юлька сидит в этом кабинете, словно приколоченная? Прямо здесь? Если в Юльке есть хоть искра чувственности по отношению к Моржову (а Моржов был в этом уверен, потому и припёрся), Юлька должна сделать хоть шаг навстречу. Но в кабак она не хочет, на набережную ей нельзя, дома ремонт…

Мерцоид Юльки схлопнулся, как шарик. Юлька приняла решение. Точнее, как обычно, струсила.

– Тебе от меня всегда чего-то надо, – сказала она и тотчас сообразила, что повторяется. – Ты меня используешь. Ты всегда меня использовал.

– Как же так, если ты мне ещё ни разу не отдалась? – на всякий случай справедливо напомнил Моржов.

– Ну и что. Вот так.

Похоже, это был уже вопрос веры.

– Ещё не известно, Юлька, кто кого использует, – сварливо сказал Моржов. – Да, я хотел тебя использовать, но тогда – давно – это ты меня поимела, а не я тебя. Ты самоутверждалась за мой счёт. Ладно, я простил.