– Уверяю вас, я должен был пойти на уступку, – сказал лорд Вулкан, растягивая слова. – Раньше я много у него выигрывал и хотел предоставить ему возможность взять реванш.

– В порыве щедрости, – саркастически заметила леди Изабель. – Вы завладели его состоянием, домом и дочерью! Вранье, Джастин. Слишком сомнительно, и вы не сможете заставить нас поверить в сказки, которые рассказываете о себе. Мы хотим знать правду. Наверняка вы вынашиваете план о том, как заполучить восемьдесят тысяч фунтов, не связывая себя с девушкой. Ну же, Джастин, скажите правду.

Лорд Вулкан улыбнулся.

– Мое воображение намного уступает планам, которые родятся в вашей прелестной головке.

– Значит, вы этого не отрицаете? – воскликнула Изабель, захлопав в ладоши. – О, Джастин, я чувствовала, что они ошибались, уверяя, что вы женитесь на этой девушке.

– Кто из вас видел мисс Стэверли? – спросил сэр Питер. – Леди Роксана утверждает, что ее лицо покрыто оспенными пятнами и она толстая, как корова из Джерси.

– А я слышал, что она еще и косит, – сказал ее брат.

– Но на самом деле, я думаю, что разговоры о ней – всего лишь пересуды. Никто в действительности не видел ее, как я понимаю, а Николас Стэверли, который мог бы нам рассказать о ней, выехал из города рано утром, сразу после дуэли.

– Когда это случилось? – спросила Изабель.

– Прошло уже почти десять дней, – ответил ее брат.

– Десять дней, – повторила Изабель, – и вы еще ничего не предприняли, Джастин? – Она говорила с чувством облегчения.

– По правде говоря, дорогая, – ответил маркиз, – вся эта история вылетела у меня из головы. Моя мать послала за мной – нужно было заняться делами в Мэндрейке, – и пока один из гостей за обедом не сказал, что сэр Гайлс мертв, я об этом не вспоминал.

– Ей-Богу, Джастин, ты все-таки жесток, – заметил лорд Джиллинхэм, – ты выиграл имение, знаменитый дом и невесту с приданым в восемьдесят тысяч фунтов и забываешь об этом. Если бы это сказал кто-то другой, я бы подумал, что меня разыгрывают, но, черт возьми, тебе я верю.

– Спасибо, Джилли, – серьезно сказал лорд Вулкан, – а теперь предлагаю съездить туда и осмотреть мои новые владения.

– Когда? Завтра? – спросил сэр Питер.

– Завтра! – повторил маркиз. – Зачем откладывать? Почему не сегодня вечером?

– Но Джастин, это невозможно, – возразила Изабель.

Лорд Вулкан улыбнулся.

– Нет ничего невозможного, по крайней мере, там, где затрагиваются мои интересы. Джилли, Питер и я сами осмотрим красоты имения Стэверли и полюбуемся моей косоглазой невестой с оспенными пятнами. Кажется, это не более чем в двенадцати милях от города. Мы можем поехать туда и вернуться до полуночи.

– Боже мой, я не упущу эту возможность, – воскликнул сэр Питер.

– Я с вами, – твердо сказала Изабель.

– Ну, Изабель, не будь смешной, – возразил ее брат.

– Не собираюсь лишать себя удовольствия. Вы ведь возьмете меня, Джастин? И плевать мне на бесконечные нравоучения Джилли. Он изображает мою дуэнью, и клянусь, я даже дышать не могу без его напоминаний о моей репутации.

– Если бы ты только знала, что о тебе говорят, – простонал лорд Джиллинхэм.

– Ха! Это навевает тоску.

– Ну хорошо, если ты настолько глупа, поступай, как знаешь.

– Как скажет Джастин, – ответила Изабель и с мольбой взглянула на маркиза. Но тот избегал смотреть ей в глаза.

Маркиз был неразговорчив, когда через полчаса она сидела рядом с ним в экипаже. Лорд Джиллинхэм ехал в экипаже сэра Питера Бэрли, поставив две тысячи гиней на то, что, несмотря на узкие лондонские улицы, они смогут обогнать лорда Вулкана на пути в имение Стэверли. Ночь выдалась холодная, с заморозками, но Изабель в манто и капюшоне с мехом, обрамлявшем ее прелестное лицо, чувствовала себя комфортно. Она наконец-то осталась наедине с Джастином, если не считать конюха, примостившегося сзади них. Изабель долго искала такую возможность. Она любила Джастина и поклялась выйти за него замуж. Будучи избалованным ребенком, она не могла отказаться от того, чем ей захотелось завладеть. Родители, беззаветно любившие свою дочь, мирились с ее упрямством. Даже когда за день до семнадцатилетия она сбежала с офицером драгунского полка, семья простила ее и вернула домой сразу по окончании медового месяца. Полученное через год известие о гибели молодого офицера в бою было облегчением не только для семьи, но и для его жены. Когда прошли первые восторги нахлынувших чувств, Изабель поняла, что отсутствие денег и расхождение во взглядах – неизменные и неизбежные спутники любви.

По настоянию матери она была вынуждена носить траур, хотя, несомненно, нарушила бы и этот обычай, если бы не скончался отец и ее не вывезли в деревню к родственникам матери. Однако при первой возможности Изабель вернулась в Лондон. До замужества ей не удалось сделать первый выход в свет. Сейчас же она наслаждалась не только теми радостями, которых была лишена в юности, но и интригами и флиртом, которые окружали красивую молодую вдову, стремившуюся испить до дна чашу жизни. Из-за своих выходок она стала предметом многочисленных сплетен еще до того, как встретилась с маркизом Вулканом. А после этого ее дерзости и поведению, бросающему вызов нормам, принятым в обществе, просто не было предела.