– И все-таки согласись: странно, что все предыдущие графы погибали от несчастных случаев, – настаивала Джулиана. – Кстати, если говорить о наследстве, как ты думаешь, сколько времени осталось до того момента, как вопрос о наследстве будет решен?

Он метнул в ее сторону острый взгляд, и ей показалось, будто она стоит на краю пропасти.

– А, взялась за работу. – Он засмеялся, заметив на ее лице виноватое выражение. – Прими чаевые, крошка. Три. Быть может, дня, месяца или года. Такое число невозможно отрицать. «Кстати» – раз, «если говорить о наследстве» – два и «как ты думаешь» – это слишком много и свидетельствует о том, что ты нервничаешь. Не смущайся, это хорошо. Значит, ты неопытный шулер. Я приехал из мест, где было полно мошенников. И могу сразу их распознать.

Он стал осторожнее, подумала Джулиана. Акцент оставался прежний, но он все чаще употреблял сленг. Это означало, что он может быть не только безупречным джентльменом, но и старым другом, как во времена их юности. Нет, теперь он уже не такой.

– Не волнуйся, – сказал он. – Поверь, рано или поздно ты разберешься. Чего только я не пережил, Сокровище! Я не тот мальчик, которым был. Но негодяем не стал.

Джулиана не нашлась что ответить.

Они выехали на дорогу, спускавшуюся к озеру, столь совершенному по форме, что Джулиане казалось, будто оно искусственное. Деревья и кусты по берегам добавляли ему очарования.

Они поехали к огромному строению, стоявшему на травянистом склоне. Это была копия Парфенона – мраморная ротонда с высокой колоннадой. От ее входа вниз спускалась широкая лестница. Кристиан остановил двуколку, привязал лошадей к постаменту так, чтобы они могли щипать траву, снял корзину и подал Джулиане руку, помогая сойти на землю. Она огляделась. Строение с трех сторон было окружено гигантскими кустами. Тишину вокруг нарушало лишь пение птиц и топот копыт лошади грума, следовавшего за ними. Грум завел лошадь в рощицу в сотне метров от них. Он подъехал к дереву, уселся под ним и стал глядеть на озеро.

– Твои родственники доверяют мне, это хорошо, – произнес Кристиан.

– Просто они не хотели отпускать меня одну, – возразила она, смутившись, потому что они как раз не доверяют ему, иначе не послали бы ее, и ей не следовало идти, коль скоро она это понимала.

– Знаю. Я не иронизировал. Они доверяют мне настолько, что не послали с тобой горничную.

Она не понимала, насмехается он над ней или говорит серьезно. С этим человеком постоянная проблема: она не может понять, когда он серьезен, а когда дразнит ее, что очень похоже на Кристиана и Джона.

– Я мог бы взять с собой лакея, чтобы он это тащил, – сказал Кристиан, принимая корзину, – и прислуживал нам. Но тогда завтрак получился бы официальным. Вообще-то я хотел принять тебя в Эгремонте по высшему разряду, но мне не разрешили. Там сейчас живут только слуги. Ну не абсурд ли? Слуги живут, как графы, а граф обедает на стороне. Мне приходилось есть в местах и похуже, и я приношу тебе свои извинения. – Он отмахнулся от ее предложения помочь. – Мы пойдем в летний дом, если не возражаешь. Дворецкий предложил.

Летний дом? – пробормотал он, глядя на искусственный Парфенон. – Здесь могут жить три семьи.

По мелким ступеням они поднялись в ротонду. В прохладном холле Кристиан остановился и оглядел голые каменные своды:

– Бррр. Этот дом скорее предназначен для погребения. Такое ощущение, что это мавзолей.

Она хихикнула:

– Именно так он и выглядит.

– Это не место для ленча, – заявил Кристиан. – Может, летом и ничего, когда от жары закипает озеро, но не сейчас.

Она с любопытством посмотрела на него:

– Здесь никогда не бывает жарко.

– А, изловила самозванца? Я просто забыл, что здесь совсем другой климат. Однако забавно, как память цепляется за мелочи вроде любимой собаки и счастливых мгновений, но теряет главные события. – Он нахмурился. – Мы не можем здесь оставаться, здесь холодно. Как тебе ленч на траве? В фаэтоне есть одеяло, расстелем и будем за едой любоваться озером.

– С удовольствием.

Он расстелил одеяло на солнце у стены летнего дома рядом с зарослями рододендрона. Она не без удовольствия заметила, что грум их не видит, если они сидят.

Хозяин «Белого оленя» расстарался: паштет из цыпленка, ломтики жареного мяса, сыр, хлеб, тарталетки и бутылка фруктового красного вина. За обедом Кристиан снова рассказывал о чудесах края света: зеленых птичках, животных с карманами, немного про опалы, золото и жемчуг. Но ни разу не упомянул о тюрьме, цепях, о наказаниях или заключенных.

Слушая его, Джулиана приуныла. Все, о чем он рассказывал, она читала в «Журнале для джентльменов», который нашла в библиотеке сквайра. Он не привел ни одного факта в пользу того, что он Кристиан Сэвидж. А был ли он на краю света? Об их общем прошлом он тоже ничего не сказал.