Да. До сих пор существовал просто русский народ. На наших глазах из него выделились, с одной стороны, “украинцы”, а с другой — “красные” русские. Каким же образом можно помешать выделению из массы прежнего русского народа “трехцветных” русских? Les russe tricolors?

Это звучит даже совсем импозантно.

С одной стороны — Les Russe des Soviets, и с другой — Les Russe Tricolors.

Трехцветная Россия, правда, не имеет территории. Зато она имеет армию и даже флот. Кроме того, она имеет превосходный литературный язык и несомненную культуру.

Правда, она не имеет денег, но этого вопроса вообще не следовало бы касаться. Нельзя же говорить о веревке в доме повешенного. Как-нибудь обойдемся.

Если бы Лига Наций вняла голосу “самоопределившегося” и притом “малого”, а значит имеющего все “права” на великое внимание народа, то немедленно было бы создано правительство, которому юридически должны были быть подчинены все русские, выселившиеся из Совдепии, — хотя бы в наказание, так сказать: не бегайте, мол, подлые буржуи, из социалистического рая!

Для всех держав было бы гораздо удобнее. Что это, в самом деле, за какие-то “безотечественные” люди. Ни паспорта, ни подданства. Старой России нет, Советской не признают, в подданные других держав их не принимают: кто же они, наконец, такие? Масса неудобств.

А тут очень просто.

— Какой страны вы подданный?

— России…

— Какой России? Красной?

— Нет, трехцветной…

— Russie tricolore? Parfait… votre passeport?

— Voici…

— Tres bien… Passez, monsieur…

Все довольны. Державы довольны, мы довольны. У нас есть подданство, у нас есть консул, у нас есть даже флаг и печать. Ну, а если есть печать, то чего же больше желать. Мы будем “граждане”, хоть и маленькой державы, но все же не какие-то “подчеловеки”, хуже, чем парии, потому что парии — существует все-таки на твердом основании закона. А мы — подданные его величества Недоразумения.

Но этого мало, что все довольны. Есть кое-что и поважнее.

Допустим, что при помощи этого самого Национального Комитета или Русской Думы мы добываем себе человека, который некоторое время мудро, счастливо и благоденственно правит со министрами своим двухмиллионным народом.

Какое впечатление это будет производить “там”?.. в юдаизированном Кремле?

Пока там будут сидеть крепко Ленин и Троцкий, или кто-нибудь из сородичей их, кроме некоторой раздражительности, благоденственное житье русского народа № 2 других последствий вызывать не будет. Но если дело пойдет к развалу? А ведь это когда-нибудь неизбежно.

На кого прежде всего обратятся взгляды вырвавшейся от большевиков и не знающей, что с собой делать, России?

Ведь сказано — над малым поставил я его, и благо было. Поставлю его же над великим, и будет благо.

Человек, который управился с двухмиллионным народом, рассеянным по всем краям и странам земли, управится и с двухсотмиллионным, собранным вкупе.

И будут призваны варяги. Только не из Фиордов, а, допустим, из Парижа. И не шведы, а русские.

Ведь издали мы будем представляться более правильно, чем сами себя мы оцениваем. Ведь потому-то и были призваны варяги, что они были “подальше”, Издали виднее…

И для республиканцев и для монархистов все это одинаково соблазнительно.

Республиканцы призовут правителя “триколорной” России — в качестве президента. Монархисты-бонапартисты в качестве Наполеона.

А монархисты-легитимисты? Здесь и для них нет волчьей ямы. Ибо: 1) если эмигрантская русская стихия действительно монархична, 2) если среди старой династии не угас царственный дух и найдется не только “Великий Князь”, но и “Великий русский”, то в правители триколорной России будет избран кто-нибудь из лиц… “Императорской фамилии”…

И тогда посмотрим…

«Die schone Tage fon T-hal» [10] быстро кончились. Мне пришлось уйти с той «роскошной» и гостеприимной квартиры.

И перемена была резкая, словно жизнь задалась целью, чтобы я изучил теорию контрастов.

У меня не было денег. Но, кроме того, были и другие причины, почему мне надо было именно там поселиться…

Если, пройдя Русское посольство (от Таксима к Тунеллю), взять влево, то это будет узенькая, ноголомная улица, которая круто спускается вниз. Это — улица Кумбараджи. Ее знают все русские, потому что с нее другой вход в посольство и именно тот вход, от которого все зависит, ибо здесь расположены все нужные для беженца учреждения. Эта улица особенно живописна, когда по ней подымается стадо баранов, грязно-белой движущейся гущей заполняющих ее от стенки до стенки. Впрочем, и ослы кричат здесь часто. Их грустный крик напоминает рожок автомобиля, которому «разбили сердце»… Но характернее всего для улицы Кумбараджи — это толпа русского беженства, вливающаяся и выливающаяся через открытые ворота посольства. Эта толпа здесь какая-то особенно несчастная, оборванная, грязная и бесприютная… Впрочем, во дворе, под стеночкой стоит стол…Там мрачный полковник и молоденькая женщина дают стакан чаю за пять пиастров с хлебом, а за десять — и «пончик»…