Герман чем-то недоволен, хмурится. Верит ли он, что войска уведут? И где сам князь? Темке вспомнился взгляд, которым капитан проводил командира. Герман плотно сжимает пальцы на факеле, пламя почти невидимо в солнечных лучах. Нервничает капитан. Действительно странно, где же князь Дин? Что за ерунда сейчас лезет в голову! И – шакал раздери! – как чешется между лопатками, там, где чувствуется теплый металл.

Прозвенел брегет, кто-то сказал негромко:

– Пять минут прошло. Вроде уходят.

Надежда качала на волнах – то верится, что идут по тайному ходу солдаты и не успеет Герман поджечь фитиль, то сжимается все в предчувствии страшного толчка в спину. Сильнее зуд между лопатками, ползет вдоль позвоночника крупная капля пота.

Снова прозвенел брегет. И, заглушая его, ударило в стену, грохнуло, брызнуло по ногам осколками камней. Темка рванулся, выкручивая себе руки – и успел увидеть, как выпрыгивает солдат в синем мундире, вскидывает пистолет. Медленно, много медленнее, чем опускается рука Германа с факелом.

Мертв. Пуля вошла чуть выше нагрудной белой лычки. Митька вынул пистолет, снял мешочки с пулями и порохом. Пригибаясь под разбитым окном, скользнул за угол. Сдвинулся к двери, прижимаясь к камню спиной. Вроде бы тихо. Надавил на створку, ввалился внутрь. Дернул тяжелый засов.

Шакал раздери! Нашел время сидеть в Темкиной комнате, забившись в угол. Если бы не услышал пальбу под окнами, так и не понял бы, что замок атакуют. Отвращение к самому себе окончательно встряхнуло княжича. Нужно найти Темку, при штурме пленников в живых не оставляют.

Княжич прокрался к окну: бой уже во дворе. Не пройти. Трещат ворота, того и гляди рухнут. Придется вернуться, поискать другой путь. Только качнулся к входу, как затопали в коридоре. Толкнули дверь – засов скрипнул. Митька прижался к стене. И точно – ударили выстрелы, брызнули мелкой щепой доски. Еще. Еще. Загрохотали приклады. Засов не выдержит. А бой уже под самым окном. Митька отступил в глубь комнаты. Скорее всего, выстрелят сразу, только увидят мундир.

Скоба, держащая засов, вылетела. Створка ударила в стену, ввалился солдат, крутанулся, ловя на мушку движение. Митька застыл, держа пистолет в опущенной руке.

– Стой!!! – шагнувший следом сержант оттолкнул ружье, однако сам наставил на княжича пистолет. – Приказ забыл? Не видишь – с аксельбантами шакаленок.

Митька напряг руку. Вскинуть – и лови пулю в грудь. Пальцы разжались. Пистолет упал под ноги.

– Умненький. Теперь пни его сюда.

От легкого удара носком сапога оружие отлетело к сержанту. Тот усмехнулся самодовольно.

– Вяжите. Покрепче.

Небо в красноватых пятнах закатных облаков. Теплый камень под затылком сменяется ладонью. В губы утыкается горлышко фляжки. Голову приподняли, и Темка жадно глотнул воду. Он жив? Как странно.

Княжич отвел участливо поданную руку, поднялся сам, уцепившись за колесо лафета. Мертвый Герман навалился на ствол, с пальцев капает кровь на упавший факел. Оседает каменная пыль. Тихо, как в уши пробки вставили.

Темка тряхнул головой, качнулись каменные зубцы, неприятно поплыло все перед глазами. Фу, шакал побери!

Первыми услышал звуки выстрелов, кажется, уже во дворе.

– Где княжич Эмитрий Дин? – собственный голос показался излишне громким. Митька же в зеленом мундире!

Сержант пожал плечами.

– Немедленно узнайте. И не стрелять в него.

Темка шагнул к двери – но навстречу вывалился запыхавшийся солдат:

– А князь-то сбежал! Ушел, говорят, старым ходом.

– С сыном?!

– Да вроде бы нет. Говорят, взяли какого-то шакаленка с аксельбантами.

Знакомые ступеньки слились в крутой склон. Темка выскочил во двор. Олень-покровитель! Вот она – цена поспешного штурма. Пахнет кровью – как после бойни в Северном Зубе.

На разбитом крыльце, уронив пистолет, сидел отец. Полуоторванный серебряный аксельбант свисал с плеча, на синей ткани – багровые брызги. Темка подошел, опустился рядом. Отец притиснул к себе, так близко, что стало слышно биение его сердца. Княжич уткнулся лицом в грязный мундир, спросил невнятно:

– Ты ранен?

– Нет. Это чужая.

Пронесли солдата – Темка слышал, как тот стонал, и лекарь сердито выговаривал, мол, от этого не умирают.

– Хорошо, что мама наша не видит. – Пальцы сильнее сжали плечо. – Тема, ты сходишь, поднимешь штандарт?