У костра, кроме самого Леонида, по знаку царя уже присели Алкмен и Креонт. Вокруг суетились слуги и оруженосцы из периеков.

– Жизнь одного спартанца стоит десяти бойцов из племени локров, – заметил на это Леонид. – Садись у моего костра, Гисандр. Поешь, а потом отправляйся спать. До рассвета не так много времени.

Тарас присел рядом с царем, отдав копье и щит своему оруженосцу, который, взяв их, отступил на несколько шагов в темноту.

– Я не долго буду докучать тебе разговорами, справедливый царь, – проговорил он.

– Чего же ты хочешь? – прямо спросил царь, принимая из рук слуги кусок закопченного мяса, так и не доставшегося Хрису.

Тарас колебался недолго. Его ведь могли убить в завтрашнем бою, и тогда он не поведал бы царю того, что знал еще в прошлой жизни. И о чем здесь, похоже, еще никто не догадывался.

– Я узнал от своих верных людей, – начал Тарас, чуть наклонившись вперед, – что вокруг горы, что нависает над ущельем слева, есть обходная тропа, по которой местные пастухи гоняют коз из Локриды в Малиду. Говорят, она выходит у самых Альпен, той деревни в тылу, из которой нам доставляют припасы. Я думаю, если пройти по ней в обратную сторону, можно проникнуть в ту местность, где сейчас уже стоят персы.

– Ты видел ее? – сразу ухватил суть Леонид, мгновенно позабыв про мясо.

– Только слышал, мой царь, – ответил Тарас.

– Тогда с рассветом ты не пойдешь за стену, – принял решение Леонид, – ты возьмешь двадцать воинов и осмотришь все окрестные горы. Ты найдешь эту тропу, если она есть.

– Она есть, я уверен, – кивнул Тарас, – и персы по ней могут пробраться к нам в тыл, если узнают, куда она ведет. И раз это знаю я, то скоро могут проведать и персы.

Он чуть помедлил, добавив:

– Но двадцати человек мне не нужно, достаточно десяти. Ведь каждый спартанец стоит нескольких бойцов.

Тарас встал.

– Если ты позволишь, то я возьму с собой периеков. В бою они стоят меньше, а в этом деле на них можно рассчитывать.

– Делай, как знаешь, – согласился Леонид, – но, когда ты найдешь тропу, пройди по ней до самого конца и узнай, куда она ведет. Это может нам помочь.

– Я выполню твой приказ, мой царь, – поклонился Тарас, – найду тропу и ты первым узнаешь о ней.

Разыскав свою палатку, у которой дежурило пять верных периеков, Тарас снял доспехи и повалился прямо на камни, завернувшись в плащ. Усталость взяла свое. Он не стал забираться даже в палатку, а быстро заснул, бросив взгляд на яркие звезды, что горели над Фермопильским ущельем.

Едва забрезжил рассвет над горами, как Тарас проснулся отдохнувшим. После изнурительного вчерашнего сражения, в котором он, к счастью, не был даже ранен, если не считать царапины чуть выше локтя от персидского копья, он хорошо выспался даже на камнях и был готов к новым подвигам.

Поев вместе с остальными спартиатами, которые сразу после этого отправились сменять локров, Тарас остался в лагере выполнять приказание Леонида. А с ним еще десять человек, которых он отобрал лично.

– Как разыщешь тропу, сразу пришли гонца, – бросил, уходя во главе своей гвардии, Леонид, – а лучше, все расскажешь сам.

О чем они говорили, остальные спартиаты не слышали, и Тарас ловил на себе удивленные взгляды, ведь его место было в строю. Но раз уж Леонид оставлял его в лагере, значит, у царя на то были свои причины. А обсуждать приказы царя, здесь было не принято. Во всяком случае, среди рядовых спартиатов. Эфоры – отдельный вопрос. Но их в этот раз с войском не было. Ведь, строго говоря, это было и не войско. Так передовой отряд, направленный сюда вопреки всем резонам. И сопровождал его из «духовных лиц» лишь прорицатель Мегистий, если не считать самого Леонида, каждое утро приносившего жертвы богам и перебиравшего своими пальцами окровавленные дольки печени жертвенного барашка. Вчера предсказание было удачным. Сегодня Леонид ничего не сообщил ему, но, судя по всему, и сегодня боги не оставят спартанцев.

Проводив взглядом алые плащи спартиатов, по одному исчезавшие в узком проходе, Тарас вновь обернулся к лагерю. Сотни палаток усыпали небольшое плато, рассеченное горными отрогами. Здесь скучилось почти семь тысяч человек, собравшиеся сюда с разных концов Греции. В этой узкой долине стояли лагерем солдаты из Аркадии, Коринфа, Микен, не говоря уже о локрах, фокидянах и милейцах. И все пока были на месте, – царь прислушался к его совету и не отпустил пока никого из союзников.

Уж кто-кто, а Тарас отчетливо понимал, что триста «железных» парней исполнят свое предназначение, даже если придется погибнуть. Таков закон. Но, имея в запасе почти семь тысяч воинов, пусть и не таких крепких, удержать Фермопилы можно гораздо дольше. А там либо своя армия подойдет, либо еще что-нибудь случится. Была у Тараса такая надежда, возникшая не на пустом месте.

Ему лично очень хотелось не просто погибнуть, – ему хотелось победить. И хотелось этого уже почти два года. С того самого момента, как он женился и у него родился сын, Тарас начал все сильнее «привыкать» к этой жестокой спартанской жизни, ставшей теперь его судьбой. Как ни крути, а он уже давно был местным и защищал с остальными греками свою родину. Впрочем, отличия все же были. И в отличие от остальных греков, он понимал, что должно случиться спустя несколько дней ожесточенной битвы, если не вмешаться в этот процесс. А потому начал готовится загодя, еще не зная и не веря, что попадет в гвардию Леонида, но предчувствуя такой вариант.