— Будет то, что есть. Чем больше теряем мы время на пустые разговоры, тем хуже ей придётся.

— Так это вы теряете время. Я готов действовать немедленно. А вы толкуете про равновесие и…

— Я вижу, ты ещё не созрел для откровений (суслик согласно пискнул в своём углу). Тебе придётся пойти в город, Анатолий… Но… как только ты минуешь ворота, наша власть кончится. Ты останешься без всякой защиты и поддержки. Впрочем, это входит в программу расщепления.

— Во что?

— Неважно… В городе ты во всём разберёшься. Рано или поздно ты обязательно попадёшь в цитадель. Там корень всех корней и узел всех узлов.

Толя подавленно спросил:

— Всё-таки ответьте, почему для своих планов вы выбрали именно меня? На земле сотни тысяч мальчиков…

Старец величественным движением вознёс руки над головой.

— Я пытался объяснить, но ты не услышал. У тебя есть необходимые качества.

— Какие?

— Узнаешь, когда наступит срок… Я сказал, что в городе ты останешься без защиты — это не совсем так. У тебя будет добрый товарищ.

Толя обрадовался:

— Вооружённый?

Старец посмотрел на него с сожалением. Казалось, он размышлял, не ошиблись ли они, поспешив вручить судьбу мира столь легкомысленному пионеру. Но уже крутилось колесо судьбы, которое нельзя остановить.

— Возьми это с собой, Толя Горюхин.

К Толиным ногам, звякнув, скатился металлический диск, похожий на телефонный. Толя поднял его, подержал на ладони. Диск был слегка вогнут и изготовлен из очень лёгкого голубоватого металла. Поверхности у него были шершавые и прохладные. Железяка — и не более того.

— Спасибо! — поблагодарил Толя. Оттого, что он разговаривал, задрав голову, у него уже шея ныла. — Спасибо за игрушку. Ей удобно открывать бутылки с лимонадом.

На чело старца набежала дымка, и Толя только тут разглядел, какой перед ним больной и усталый человек. «Человек ли?» — подумал Толя. Старец прочитал его мысли.

— Нет, Анатолий, не человек. Но и человек тоже. Я тебе уже объяснял: мы те, кто рядом.

— Но вы ничем не отличаетесь он нас. Мысли читаете — так это и у нас некоторые умеют. Даже я. Зачем вам прикидываться кем-то другим?

— Хорошо, что ты так думаешь. Теперь я спокоен. Но тебе пора, Толя. Мысленно я провожу тебя до самого города.

Суслик уже ждал его у двери. Но Толя замешкался. В этой пещере ему было не страшно. Он чувствовал, здесь его не обидят. Он смалодушничал.

— Может, соснуть сперва пару часиков, а уж после…

— Поздно, дружок, — ласково отозвался старец. — Ты ведь не хочешь, чтобы с Варварой случилось несчастье?

Толя молча шагнул к выходу. Суслик, весело сверкнув зубками, первый выскочил в отверстие.

Как же он обрадовался, увидев живую девочку! Они с сусликом уже порядочно отмахали: день распогодился прохладный, как вчерашний, и идти было легко. А когда добрались до реки, то там и увидели девочку в жёлтой кофточке, сидящую на камушке. Она чертила по воде длинным прутиком. Место было глухое, по берегу камыши в человеческий рост — и вдруг эта девочка. Толя от изумления споткнулся. Суслик замер, повернув к нему мордашку.

— Не бойтесь, идите сюда! — крикнула девочка, не оборачиваясь. — Я вас вижу обоих. Вы отражаетесь в воде. И ты, мальчик, и ты, суслик.

Это не могло быть правдой: слишком далеко от воды они остановились. Она обманывала, как свойственно обманывать всем девочкам на свете: просто так, бескорыстно. У Толи почему-то запершило в горле. Он подошёл, заглянул через её плечо — в прозрачной воде сновали оранжевые мальки.

— Рыбок дрессируешь? — спросил он для начала.

— Ага, дрессирую! — Она подняла к нему смеющееся лицо, он встретился с ней взглядом и… Он сразу понял, что она прекрасна. Но, как это объяснить словами? Да и надо ли? Сияющие серые глаза её излучали спокойную уверенность, а забавная гримаска ярких губ напоминала о том, что жизнь бы поскучнела без весёлых проказ. Горюхин тоже чем-то поразил девочку: некоторое время она пристально его разглядывала, чуть склонив головку, отчего густые её волосы плавно уплыли на левое плечо.

— Меня зовут Софа, — представилась она наконец. — А тебя Толя. А его — Чухля. Иди ко мне, Чухля!

Суслик подполз к ней на брюхе, похрюкивая от восторга. Софа почесала ему за ушками и тут же резко отпихнула:

— Возвращайся домой, Чухля! Ты готов с утра до ночи выклянчивать ласку, а это стыдно. Ты — проводник, наделённый полномочиями. Этим надо гордиться… Ступай обратно, нам ты больше не понадобишься.

Суслик захныкал, но не посмел ослушаться. В знак прощания он потёрся о Толину ногу. А тот всё не мог отвести взгляда от девочки. Кого угодно ожидал он встретить в этих дебрях, но только не такую прелестную сероглазку.

— Ты земная? — спросил он с надеждой.

— Вот ещё! — отрезала Софа, точно её заподозрили в принадлежности к дикарям. — Очень мне надо. Я тут временно. Корабль сломался, и я пошла погулять. Они меня любезно встретили, всё показали, а взамен попросили проводить тебя в город. Я и согласилась. Только много о себе не думай, ладно? Давай договоримся. Ты сам по себе, я сама по себе. Никто у нас не главный. Иначе расстанемся сразу.

— А ты не заливаешь? — не удержался Толя. — Про корабль и всё такое?