Ветер был попутный, видимость отличная, и первый день этого путешествия вверх по излучине в дельте Истра прошел спокойно. Напугавшая его разведчиков флотилия речных судов Палоксая не показывалась. За время плавания Леха, слегка расслабившись, несмотря на то что продвигался в глубь территории противника, рассматривал берега широкой реки, вспоминая, как был здесь впервые. Новых городов за время его недолгого отсутствия не появилось. А облепившие берега деревни и поселки казались вымершими. Судоходство с началом войны тоже прекратилось. Однако в руках армии Иллура была пока лишь часть дельты, а остальные рукава реки, не уступавшие по ширине этой, могли использоваться воинами Палоксая свободно. Как напоминание о том, что победа еще не полная, на «вражеском» берегу то и дело появлялся отряд конницы, человек пятьдесят, сопровождавший их от самого Хамора.

— Да, так нам незаметно к Тернулу не подобраться, — проговорил адмирал, когда в очередной раз заметил блеск шлемов тяжеловооруженных всадников противника, — там нас наверняка уже поджидают.

— Это так, — кивнул Токсар и уточнил, прищурившись на солнце, — но взять город мы все же попытаемся?

— Эй, на носу, — не выдержал адмирал, — а ну угостите этих ребят, а то они совсем осмелели.

Орудийная прислуга завозилась возле носовой баллисты, разворачивая ее в сторону берега. А солдаты двух других баллист, установленных у мачты, остались лишь наблюдателями. Вскоре первое каменное ядро просвистело над водой, угодив в самую гущу всадников, не ожидавших, что они находятся в зоне обстрела. Забрав с собой мертвых и раненных, коники Палоксая отступили в глубину леса.

— А что я, по-твоему, зря туда плыву, — усмехнулся довольный Леха, продолжая разговор.

Он стоял, облокотившись на кормовое ограждение неподалеку от моряка, управлявшего рулевым веслом, — завтра уже будем на месте, и с ходу начнем штурмовать.

— Большой город? — не отставал Токсар.

— Меньше Тиры раза в три, но по местным меркам большой, — нехотя ответил адмирал, — стены высокие, гавань широкая. В прошлый я раз там греков видел. Так что если мы по случаю там кого-нибудь из них запечатали, то могут и против нас повоевать.

— Ничего, — отмахнулся бывший главный артиллерист, — мы уже греков бить и на воде научились. Справимся.

— Это верно, — согласился адмирал, которого уже захватил дух предстоящей авантюры.

Заночевали на «своем» берегу, приняв меры предосторожности. Точнее, близко к «своему» берегу, где уже могла запросто появиться конница противника. В этих местах было немало лесных островков, и когда адмирал заметил один из таких архипелагов, состоявший сразу из пяти небольших, поросших лесом, островов, то немедленно приказал занять их. Здесь можно было отразить любое нападение.

И эта ночь прошла спокойно. Утром Ларин приказал выступать. К исходу вторых суток скифский флот обогнул очередную излучину реки и на ее дальнем конце адмирал узрел знакомые очертания города, окруженного каменной стеной. Чуть ближе он обнаружил пять греческих триер, встречавших его на подходе к Тернулу. Город при ближайшем рассмотрении оказался не таким уж большим. В первый раз Ларин не все успел разглядеть и теперь пришел к выводу, что он не в три, а раз в пять меньше Тиры. В общем, на крупный торговый порт никак не тянул, хотя имел все необходимые признаки.

За греческими триерами выстроилось в ряд семь бирем. А в обширной гавани, где виднелись торговые корабли, происходило движение. Похоже, оттуда собиралось отплыть еще несколько мелких суденышек, чтобы принять участие в обороне города.

При виде Тернула Леха невольно вздохнул. Где-то в этой гавани сгинул его верный сотник Гнур со своими солдатами. Чуть в стороне Ларин заметил дорогу, начинавшуюся у ворот Тернула и исчезавшую в лесу. По ней он тогда ехал в Урканак, на встречу с предателем Иседоном. По ней же хотел и сейчас немедленно туда отправиться, чтобы вернуть должок за себя и своих погибших людей. Круг замкнулся. Но ему мешали сделать это корабли, преградившие путь. Для начала следовало их уничтожить. И Леха ощутил в себе быстро закипавшую ярость.

— Вас то мне только и не хватало, — пробормотал он, разглядывая триеры греков, готовившиеся к атаке.

Сделав шаг вперед, Леха вскинул руку и прокричал, так, чтобы его услышали все, кто находился на корабле.

— А ну, бойцы, покажем этим греческим недоноскам, кто здесь должен быть хозяином! Пусть знают, что скифы теперь сильны и на море. Кораблям выстроиться в линию. Баллисты, превратить эти посудины в решето!

Токсар передал приказы с флагманской триеры на остальные, которые немедленно начали перестроения, вытягиваясь в одну линию между берегами, благо ширина реки здесь позволяла. Берега, как заметил Ларин, осмотрев место предстоящего сражения, у города были высокие и обрывистые. «Знали где строить порт, суки, — мысленно напрягся Леха. — Рядом десант не высадить. Только прямо на пристань. Ну ничего. Нам и пристани хватит. А город этот я возьму и сожгу. И стены каменные не помешают».

Между тем греки сами пошли на сближение, рассчитывая на свою выучку в бою против превосходящего по силам противника, и вскоре началась дуэль артиллеристов. В воздухе засвистели первые ядра. Скифы открыли стрельбу раньше, но греки оказались более меткими. Одно из пущенных ими ядер уложило наповал командира морпехов флагманской триеры, который только что отошел от Ларина с докладом о готовности к бою. Другое ядро с треском снесло часть бортового ограждения вместе с закрепленными на нем щитами.