Наконец, блестя на солнце доспехами, греки преодолели небольшое холмистое поле, достигли берега и обрушились на несколько манипул римской пехоты, успевших занять оборону. Однако лихой кавалерийский наскок удался лишь наполовину. Римляне неожиданно расступились, открыв взорам десяток «скорпинов», установленных позади. И первую шеренгу конных греков встретили мощные стрелы, бившие почти в упор. Свиста этих стрел, Федор, конечно, не слышал, но зато видел их убойную силу — затянутых в доспехи катафрактариев просто вышибало из седла, пронзая насквозь. Десяток греков, нелепо раскинув руки, оказались на траве. А римляне, на удивление быстро перезарядив свои орудия, успели еще дважды проредить наступавшую конницу.

«Это хорошо, что у них еще пулеметов нет», — горько усмехнулся Федор, глядя на потери в живой силе отборной греческой конницы. Гиппократ, к счастью, был жив и привел свой замысел в исполнение. Доскакав наконец до легионеров, катафрактарии обрушили на них всю свою ярость, врубаясь в ряды вновь сгрудившихся пехотинцев. И сверкающие на солнце длинные мечи всадников начали сносить головы легионеров, одну за другой. Греки сразу же оттеснили манипулы римлян к береговым холмам, но там легионеры смогли затормозить наступление, которое так и не повергло их пока в бегство.

— Смотрите! — крикнул кто-то из солдат, — римляне высаживают второй отряд.

Посмотрев в указанную сторону, Федор заметил сразу несколько плавсредств на воде. И это были не только биремы, полные солдат, а множество плотов с легионерами, на которых тоже были установлены «скорпионы». Все суда и плоты были снабжены длинными лестницами. Этот большой отряд направлялся прямиком к стенам «нижнего города», где имелись удобные пирсы, да и сама стена была пониже.

— Хорошо подготовились, сволочи, — спокойно проговорил Федор и, заметив краем глаза шевеление чуть в стороне от начавшегося сражения на берегу, посмотрел туда, увидев кое-что интересное.

Из-за ближних холмов вдруг выскочил отряд римских катафрактариев и устремился в тыл греческой коннице. Римлян было человек триста. Греков, сражавшихся с пехотинцами, уже меньше. «Похоже, вся конница одного легиона, — подумал Федор, наблюдая за этим неожиданным маневром, — когда же Марцелл успел ее туда переправить?»

Не прошло и десяти минут, как римские всадники нанесли свой удар, заставив греческих катафрактариев смешать ряды, и битва пошла на два фронта. Причем, солдаты Гиппократа, зажатые между берегом, пехотинцами и конницей легиона, оказались почти в окружении.

— Хреново дело, — пробормотал Федор и обратился через переводчика к Эпикиду, который отдавал приказания, как отразить штурм римлян в «нижнем городе». Оттуда уже неслись вопли атакующих римлян, что ползли вверх по лестницам.

— Гиппократ в окружении, — сообщил Чайка, привлекая его внимание к происходившему на левом фланге сражения, — надо послать кого-нибудь на выручку.

— Он сам туда угодил, — без всякого энтузиазма ответил Эпикид, проследив за схваткой на берегу, — а кроме того, мне некого послать. Ты сам видишь, что творится. Мне нужно держать город.

Федор присмотрелся к происходящему в «нижнем городе». Там драка набирала обороты. Легионеры, несмотря на жестокий обстрел из баллист и катапульт, неся большие потери, все же взбирались на стены и кое-где даже отбросили греков, захватив плацдармы для дальнейшего наступления. В воздухе свистели стрелы и проносились каменные ядра. Римляне, перебросили на этот берег несколько баллист, а также установили несколько на биремах и на плотах, что добавило уверенности легионерам. Римские снаряды теперь тоже нередко поражали греческих солдат.

«Погибнет мужик, — пробормотал Федор себе под нос, вновь переводя взгляд на сражение Гиппократа с конными и пешими римлянами, — хотя и геройски. А я потом с этим договаривайся. Придется спасать».

— Я сам пойду, — заявил он, решившись наконец, — пусть откроют ворота.

Спустя двадцать минут хилиархия Карталона во главе с двумя высшими офицерами покинула город и, разбившись на два потока, устремилась бегом в сторону сражения. В самом его начале греки уничтожили половину римлян, но, после вмешательства конницы противника, счастье изменило им. Кроме того, высадка легионеров на берег продолжалась, и солдат противника все прибывало. Но Гиппократ и не думал отступать. Его коренастая фигура металась от фланга к флагу, вдохновляя бойцов. Федор рассчитывал атакой превосходящих сил быстро решить дело в свою пользу, сбросив римлян обратно в воду.

Завидев приближавшихся солдат, часть римской конницы развернулась, чтобы встретить их.

— Копейщиков и пращников вперед, — заорал Федор, выхватывая фалькату, — поднять щиты! За мной!

— За Карфаген! — вторил ему Карталон.

То, что их атакуют совсем не греки, солдаты Марцелла поняли быстро. Но удивление на лицах от встречи с финикийцами под стенами Леонтин быстро сменилось яростью. «Залп» копейщиков выбил из седла многих римлян, повалив их на землю. Тяжелые саунионы великолепно пробивали доспехи катафрактариев. Еще немалая часть пришлась на долю метких балеарских пращников. Но удар конницы римлян все же достиг главных сил.