– Очень хорошо, мистер Кормакс. А теперь я предоставлю вам возможность поспать.

– Синтия, – позвал Реджиналд.

– Да? – обернулась она.

– Простите, – прошептал он и горестно улыбнулся.

Ей бросились в глаза его лихорадочно блестящий взгляд, капли пота на лбу, красные пятна на щеках.

– Я буду снисходительна и отнесу это на счет вашего болезненного состояния, – ровно ответила Синтия. – Если понадоблюсь, то я в кухне.

– Синтия, не уходите, пожалуйста... – И он закашлялся с такой силой, что она бросилась к нему, приподняла его и удерживала в таком состоянии, пока приступ не прошел. – Пожалуйста, – с трудом повторил он.

– Хорошо, хорошо. – Она поправила подушки, дала ему соку, потом добавила: – Мне нужно выпить чаю, но я могу принести его сюда, если хотите.

Реджиналд молча кивнул, глядя на нее с такой признательностью, что обида тут же оставила ее.

– Может, вы тоже чего-нибудь хотите, Реджиналд?

– Нет. Сделайте себе чаю и возвращайтесь поскорее. И, Синтия, видит Бог, этот Бэррет – круглый дурак.

Она улыбнулась, намеренно сморщив свой прелестный вздернутый нос.

– Нет, просто обыкновенный мужчина.

Когда Синтия вернулась, то обнаружила, что Реджиналд забылся беспокойным сном. Выйдя на цыпочках из спальни, она задумалась. Конечно, она не слабенькая девчушка, но Кормакс на семь дюймов выше ее и фунтов на пятьдесят тяжелее. Если он ночью встанет и потеряет сознание, ей нелегко будет уложить его обратно в постель. Но потом она пожала плечами: что толку беспокоиться заранее. Буду решать проблемы по мере их поступления, решила Синтия и отправилась гладить выстиранное белье, чтобы сменить Реджиналду постель, когда он проснется.

Заглянув минут через пятнадцать в спальню и убедившись, что больной по-прежнему спит, Синтия решила не терять даром времени и сходить за антибиотиками, благо ближайшая аптека была всего в двух кварталах. Она накинула пальто, взяла из стойки большой зонт и выскочила на улицу под проливной дождь.

Когда она примчалась обратно и открыла ключом дверь, то была встречена мрачным, бледным Кормаксом. Он стоял, опираясь о стену, и враждебно смотрел на нее.

– Где вас черти носили?

– Ходила за покупками! – Синтия буквально оцепенела от его тона и сама ответила так же резко.

К ее несказанному удивлению, он ничего не ответил на эти слова, только окинул ее презрительным взглядом. Затем, пошатываясь, побрел в спальню и громко захлопнул за собой дверь. Она вскипела от возмущения, сняла пальто, раскрыла и поставила сушить зонт и отнесла пакет с лекарством и кое-какими покупками в кухню. Только после этого решилась отправиться в спальню раздраженного больного.

– Я принесла вам дневную газету, – сказала Синтия и положила ее на кровать.

– Я не просил, – буркнул Реджиналд и отвернулся.

Терпению и симпатии Синтии пришел конец. Да что ж это такое? Как он смеет так обращаться с ней? Не столько он ей платит, чтобы безропотно сносить подобное хамство!

– Пересядьте, пожалуйста, на стул, мистер Кормакс, я сменю постельное белье.

– Ничего мне не надо, – прорычал тот, не поворачиваясь.

– Будьте добры сделать, как я прошу, – ледяным тоном произнесла Синтия, и Реджиналд с трудом поднялся, бормоча под нос проклятия. – Давайте, я вам помогу. – – Синтия взяла его за локоть, но он раздраженно стряхнул ее руку.

– Сам справлюсь.

Он перебрался на стоящий рядом стул. Дыхание вырывалось из его груди со звуком рвущейся газеты. Синтия постаралась как можно быстрее заменить грязное белье свежим.

– Кстати, раз уж вы встали, может, пройдете в ванную и оботретесь влажным полотенцем? Это вас освежит, и вы сразу почувствуете себя лучше.

Кормакс, покачиваясь, поднялся и зло посмотрел на свою сиделку.

– Знаете, я начинаю понимать вашего бывшего любовника. Если вы и им командовали, как сержант на плацу, то понятно, почему он ходил на сторону, – грубо сказал Реджиналд и скрылся в ванной, хлопнув и этой дверью.

Синтия судорожно сжала спинку стула, с трудом сдерживая желание швырнуть его вслед неблагодарному типу. Вместо этого она собрала грязное белье, отнесла его в подвал к стиральной машине, разобрала в кухне сделанные покупки и сварила кофе. Когда густой аромат наполнил помещение, она поставила на поднос чашку, кофейник, сахарницу и все это понесла в спальню. Если он скажет, что не желает никакого кофе, то все это полетит прямо в него, решила Синтия. Больше невозможно было оправдывать болезнью его капризное сумасбродство.