Размышляя так, он оказался возле канцелярии института. Остановился в нерешительности.

– Что задумался? – положив ему на плечо руку, спросил один из друзей – Михаил Пузанов, бывший на добрый десяток лет старше Королева. Михаил много помогал Сергею в студенческой жизни. Они дружили уже два года, и Сергей не переставал удивляться трудолюбию и целеустремлеиности втого человека. В гражданскую Пузанов защищал Советскую власть, бил банды разных «батек», потом – рабфак и почти в тридцать лет – студент. –

– Михаил! – обрадовался Сергей. ~ Ты откуда? Ты так мне нужен.

– Да что случилось?!

Сергей рассказал товарищу о том, что аэрогруппы не будет, а он хочет быть только авиационным инженером и не знает, как же дальше? Обстоятельный Пузанов не торопился с ответом.

– Матери написал?

– Я не знаю, что она ответит.

– Так... Вот что я тебе, дружище, скажу. Ты зачем шел з канцелярию? Брать документы, верно? Сергей утвердительно кивнул.

– Значит, решил! Вот как решил, так и делай. Давай в Москву, Сергей! Опирайся только на себя. Это самая надежная опора, – и легонько подтолкнул его к двери канцелярии, – иди!

В августе 1926 года, не предупредив родителей, Сергей Королев приехал в Москву. Первую московскую ночь провел в студенческом общежитии, размещавшемся не то в монастыре, не то в церкви. Вначале Сергей решил узиать, каковы шансы поступить в МВТУ. И если их нет, то возвратиться в Киев, не расстраивая мать. Наутро пошел в МВТУ. Там не отказали. Предложили заполнить анкету и приложить к ней соответствующие документы, через неделю сдать все в канцелярию училища.

МВТУ по праву считалось одним из основных вузов страны, готовящим инженерно-технические кадры, столь нужные для осуществления планов индустриализации страны. Здесь родилось немало новых принципиальных направлений и идей науки и техники.

Хорошее настроение, оставшееся после посещения МВТУ, не покидало Сергея, правда, угнетала мысль о предстоящем объяснении с матерью. И, оттягивая разговор, который не обещал быть приятным, Королев решил сначала посмотреть столицу. Да и начавшийся день располагал к этому. В голубом московском небе ни облака. С первых же шагов столица показалась Королеву красочнее, ярче Киева, торжественнее. Королев почувствовал, что Москва примет его, поймет. «Будет удача»,– решил он.

Все было необычно, ново, все ему нравилось. На зданиях – во всю длину фасадов – алели полотнища. Одни призывали выполнить решения XIV съезда РКП (б), другие – крепить смычку города и деревни. Но все чаще повторялся лозунг: «Даешь индустриализацию страны!»

...У памятника Пушкину на Страстном бульваре Королев замер. Его поразил задумчивый грустный взгляд поэта. Он напомнил ему Одессу. Сергей и Ксана любили его поэзию и каждый раз, приходя на площадь, где установлен бронзовый бюст Александра Сергеевича, клали к подножию букеты белых роз. «А у меня сегодня нет цветов, – с досадой подумал Сергей, оглядываясь вокруг в надежде купить их. Но их нигде не было, – я еще не раз побываю у вас, Александр Сергеевич, и не один, а с Ксаной и принесу мои любимые розы».

Королев вышел на главную улицу столицы – Тверскую и тут встретился взглядом с матросом, строго смотревшим на него с огромного кинорекламного щита. Фильм "Броненосец «Потемкин» недавно вышел на экраны. Сергей еще не видел эту картину, сразу ставшую знаменитой, но знал, что ее снимали в Одессе. Поймал себя на мысли, что он душою все еще в городе, ставшем ему родным.

«Махнуть бы на пару деньков в Одессу, встретиться с друзьями! – мелькнуло в голове. – Да и к Ксане хорошо бы съездить в Харьков. Как она там? Как учеба в медицинском институте? Что-то она скупо стала отвечать на письма? Да, давно пора повидаться и окончательно объясниться. Надо к ней съездить. А на какие шиши?.. Денег, заработанных летом на практике, едва хватило на билет до Москвы. Не до поездки! Надо искать работу!..»

Быстро зашагал по многолюдной Тверской улице, круто спускавшейся к Кремлю. Издалека он увидел кремлевскую башню, еще увенчанную двуглавым орлом. Поднявшись на Красную площадь, поразился красотой храма Василия Блаженного. Повернулся в сторону Кремлевской стены и увидел то, ради чего пришел сюда: святая святых – Мавзолей Ленина. К нему текла бесконечная людская река. Ступенчатая усыпальница, построенная из дерева, так вписалась в архитектурный облик Кремля, что, кажется, сливалась с ним. И только слово «Ленин» да траурная полоса на Мавзолее виднелись издалека. У входа в Мавзолей стояли красноармейцы в остроконечных сероватых шлемах со звездами. Королев занял место в очереди.

Выйдя из Мавзолея, он долго еще стоял на площади, вспоминал январский день 1924 года, притихшую Одессу. Приспущенные флаги с черной каймой, траурные митинги, печальные гудки заводов и фабрик, паровозов и судов, стоявших в Одесском порту.

– Вот хорошо, Сергей, что ты приехал, – открывая дверь сыну, обрадовалась Мария Николаевна. – Москву посмотришь...

– Я в Москву навсегда, мама. С Киевом покончено.

– А как же учеба? – переменившись в лице, всплеснула руками мать. – Ведь два курса окончил... Куда же ты теперь, недоучкой.