...Неужели еще летом я мечтал о детях , играющих у свер кающего пруда? Теперь мне нужно как следует подумать ,– ведь чем же еще дурачку тешиться , как не своими м ыслями? Что может сделать он с моими детьми , если лишил выбора меня? О , Найа , прости , любимая , но у нас не будет детей.

И второй свиток, который наметил путь его жизни.

31 декабря 858 г .

Моя голова постоянно занята мыслью о бессмертии. Я много думал и сегодня в последний день перед Новым годо м– первым в будущем бессмертии – я принял ре шение. Я не позволю бессмертию изменить мою челове ческую душу , поэтому составил список правил .

Я , Цирцен Броуди , лорд Броуди , клянусь свято следовать этим заветам и никогда не нарушать их , потому что если я их нарушу , то могу с тать таким же , как Адам , – суще ством , для которого нет ничего святого.

– Не лгать.

– Не проливать безвинной крови.

– Не нарушать клятв.

– Не пользоваться магией в личных целях или ради славы.

– Не ронять собственного достоинства.

И третий свиток, который Цирцен заполнил, когда к нему пришло горькое осознание истинной стороны бессмертия, подслащенное отменным здоровьем и долговечностью.

1 апреля 947 года

Сегодня я похоронил приемного сына Джеми , понимая , что это только одна смерть из вереницы бесконечных утрат. Уже поздно , и мои мысли невольно обращаются к Найе. Уже много лет я не спал с женщиной. Осмелюсь ли я полю бить снова? Сколько близких людей опушу я в могилы , пре жде чем мне станет все равно? Похожее , я обречен на оди ночество.

Одиночество... Так и вышло. В наушниках неистовствовала музыка, а Цирцен неотрывно смотрел на пламя, и в его сознании открылась дверь, которую он обычно держал на замке. В отличие от колдовства друидов, требующего заклинаний и заклятий, чистая магия не предполагала никаких церемоний и ритуалов. Магия Адама заключалась в постепенном освобождении сознания и концентрации на интересующем вопросе. Чтобы лучше сфокусировать видение, приходилось смотреть на что-то гладкое – например на пруд или отполированный металлический диск.

Сейчас Цирцен не отрываясь смотрел на свой старый щит, висевший на стене напротив. В прошлый раз, когда он заглядывал в будущее (хотел узнать, каким он станет через пятьсот лет), он тоже смотрел на этот щит. Видение сказало ему, что в семнадцатом веке он станет развратным безумцем.

Судьба? Предначертание?

Его видения правдиво рассказали ему, когда и как умрет Найа, но Цирцен все равно не смог спасти ее, потому что был бессилен против старости. А она злилась на него перед смертью, называя демоном, потому что у него не было ни седых волос, ни морщин...

Он отогнал воспоминания и сосредоточился. На гладкой поверхности щита появились смутные тени, какие-то цветные пятна, и он удвоил усилия, пытаясь увидеть, что принесут ему ближайшие несколько месяцев.

Когда изображение стало более четким, Цирцен невольно вцепился в подлокотники кресла.

Сначала он был потрясен, потом просто застыл и, наконец, со слабой улыбкой смирился с увиденным. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить с судьбой? Если так предначертано, он не настолько самонадеян, чтобы пытаться изменить это.