– Может, ты просто недооцениваешь своих людей? – произнес Наялл Маккиллох. – Иногда нам кажется, что время еще не пришло, а на самом деле пробил твой звездный час.

Роберт только свирепо глянул на него и снова обратил свое внимание на побледневшего гонца.

– Какие именно слова были произнесены?

Гонец обвел взглядом шатер короля, словно надеясь на поддержку, но все молчали. И вдобавок ко всему, оба берсеркерия не сводили с него глаз, следя за каждым его движением, как будто и без этого у него было мало проблем. Гонец тяжело вздохнул – ему очень не хотелось расстраивать своего короля.

– Сэр Филипп де Моубрэй, нынешний начальник гарнизона замка Стирлинг, заключил пари с вашим братом о следующем: если основная часть английской армии не сможет подойти к замку на три мили до дня Иоанна Крестителя [12] , то он сдаст замок вам и вашему брату, уйдет из Шотландии и никогда сюда не вернется. Если же армия англичан прорвется, то вы отказываетесь от борьбы за независимость Шотландии.

– И мой одуревший от виски брат принял эти условия?! – взревел Роберт.

– Да.

– Разве он не понимает, что это значит? Разве ему невдомек, что король Эдуард соберет всех, кто у него есть, – англичан, валлийцев, французов, всех наемников, на которых у него хватит денег, – и за две недели отбросит его сюда, на мои земли?

В шатре воцарилась мертвая тишина.

– Разве мой безумный брат не знает, что у англичан в три раза больше кавалерии и в четыре раза больше лучников и пехоты?

– Но это наши холмы и долины, – тихо напомнил Наялл. – Это наша земля, и мы хорошо ее знаем. К тому же не забывай, что у нас есть Броуди и его тамплиеры. У нас есть туманы и болота. Мы можем это сделать, Роберт. Столько лет мы бьемся за свободу, и до сих пор не одержали ни одной решительной победы. Наш час настал. Не надо недооценивать людей, сражающихся под нашими знаменами. У нас есть две недели, чтобы собраться с силами. Поверь в своих бойцов, как они верят в тебя.

Роберт тяжело вздохнул и задумался. Может, он действительно слишком осторожен? Может, потому он и не решается на участие в больших сражениях, что цена поражения была бы слишком велика? Может, неразумно было сдерживать своих воинов из-за боязни потерпеть фиаско? Цирцен давно мечтает о большой битве. И берсеркерии тоже. И даже его собственный брат Эдвард рвался в бой, поставив на кон их будущее. Может, они правы, и действительно пришло время действовать?

– Надо послать за Броуди. Это то, чего ты ждал, – твердо сказал Наялл.

– Я согласен с Наяллом, милорд, – кивнул Лулах. – Если мы не дадим англичанам прорваться к Стирлингу, то нас уже не остановишь. Эдуард потеряет власть, и многие английские лорды не последуют за ним на наши земли. Так что мы должны принять это пари как подарок судьбы.

Роберт медленно кивнул и повернулся к гонцу.

– Скачи во весь опор в замок Броуди. Передай Цирцену, чтобы шел по старой римской дороге навстречу нам, к церкви Сент-Ниниан. Скажи ему, что дорога каждая минута, и пусть он берет все оружие, какое у него есть.

Гонец облегченно вздохнул и поспешно вышел из шатра.

Лиза и Цирцен с каждым днем узнавали друг друга все лучше, погрузившись в свой, созданный ими самими мир. В эти дни Цирцен смеялся больше, чем за последние столетия. Лиза была откровенна, как никогда, высказывая вслух такие заветные мысли, в которых раньше боялась признаться даже самой себе.

Влюбленные бродили по замку, устраивали пикники на свежем воздухе, время от времени уединяясь в надворных постройках. Однажды Лиза призналась Цирцену, что застала Дункана со служанкой во время их свидания.

– И ты смотрела на них? – Он недовольно нахмурился. – Ты видела Дункана без одежды?

– Да. – Щеки Лизы горели от стыда.

– Мне это не нравится. Ты больше не будешь смотреть на голых мужчин. Никогда.

Лиза рассмеялась. Его ревность показалась ей такой забавной!

– Ты выглядишь гораздо лучше, чем Дункан, – заверила она Цирцена.

– Ну и что? Сама мысль о том, что ты видела его голым, заставляет меня злиться на Дункана только потому, что он мужчина.

А потом Цирцен прижал Лизу к стене и сделал так, что она позабыла о молодом Дугласе и о том, что видела тогда. Дважды.

Однажды они даже любили друг друга на лестнице, когда в Грэйтхолле никого не было. Но большую часть времени они проводили в постели. Лиза рассказывала Цирцену о своей жизни, а он ей о своей, хотя она чувствовала, что чего-то он не договаривает. Благодаря их таинственной связи Лиза безошибочно определяла его настроение и часто не могла понять, чем оно вызвано. Так, например, когда Цирцен смотрел на играющих детей, его душу переполняли грусть и злость, а она не могла понять почему.