Когда Дмитрий переоделся, переводчица воскликнула, что он похож на истинного француза. А когда он еще и выдал пару фраз на «школьном» немецком, то вызвал бурю аплодисментов.

Подъехав к гостинице, французы, как настоящие конспираторы, закрыли своими телами Дмитрия и, бурно жестикулируя и галдя, единой толпой направились к выходу. В это время из отеля как раз выходила группа не то англичан, не то американцев, и Зотов незаметно перешел в их ряды. Французы как ни в чем не бывало пошли дальше, пропев на прощание что-то похожее на «Марсельезу», и исчезли за стеклянными дверями под неусыпным оком товарищей из Комитета. Несколько гэбэшников уже обшаривали автобус.

Новые англоязычные друзья, как и переводчица, не заметили неожиданного пополнения, и огромный двухэтажный автобус, не торопясь, тронулся с места, взяв курс на пристань. Туристам предстояла увлекательная экскурсия по Москве-реке.

Когда автобус подкатил к причалу, Зотов незаметно отстал от группы и тормознул проезжавшее мимо такси.

–  «Метрополь», - произнес он на ломаном русском.

Французы, спасшие майора от братьев-чекистов, проживали в «Национале». Комитетчики там сейчас землю рыли, поэтому Зотов благоразумно решил выйти из машины на некотором удалении, но в людном месте, недалеко от метро, и в тоже время не вызывая подозрения у водителя такси.

В гостиницу Дмитрий не пошел. Он проскочил в соседний двор, в каком-то грязном парадном переоделся в свою одежду, предварительно вывернув наизнанку «двойные» штаны и куртку, и приклеил припасенные для такого случая маленькие усики. Он надел было темные очки, подаренные французом, но, подумав, снял их. В очках и с усами он походил на шпиона из дешевого фильма. Импортную одежду Зотов бросил в бачок для пищевых отходов. Еще раз внимательно осмотрев себя, он с беспечным видом вышел на улицу. Теперь оставалось пробиться на конспиративную квартиру Корнеева.

Эту хату Валентин, используя свои личные связи, получил два года назад, и, кроме него и его личного агента, о ее существовании никто не знал. Теперь она стала последним надежным убежищем для Дмитрия и Лены.

Квартира была выбрана удачно, находилась на первом этаже и была угловой. Кроме того, на этаже других соседей не было: все оставшееся пространство занимал универмаг. Поэтому никто из жильцов дома не знал, кто и когда приходит в квартиру, а также кто ее хозяин.

Валентин уже был на месте. Он улыбнулся другу, и они молча обнялись.

После того как Зотов и Бережная исчезли, оперативники взломали дверь в квартиру Зотова и устроили обыск. Через полчаса старший группы докладывал шефу, что, судя по наличию в доме множительной техники, майор мог сделать несколько копий магнито- и фотопленки.

Пока оперативники рылись в квартире, а Зотов прохлаждался в «Икарусе», Елена петляла по дворам, пробиваясь к автобусной остановке. Ей не было страшно, и она не волновалась за свое будущее. Об этом просто некогда было думать. Напряжение, в котором она находилась, сознание ответственности за порученное дело и жизнь любимого человека перечеркивали остальные эмоции. Она была спокойна и уверенна, и сама этому удивлялась.

Дожидаясь автобуса, Лена заметила двух типов, старательно смотревих в противоположную от нее сторону, в то время как все остальные мужчины на остановке кто украдкой, кто открыто любовались ею. Она побежала к троллейбусу. Оперативники последовали за ней.

В троллейбусе Лена попыталась придумать, что делать дальше. «Топтуны» поняли, что засветились и теперь она вряд ли добровольно выведет их на конспиративную квартиру. Как только она вышла из троллейбуса и попыталась спуститься в метро, оперативники нагнали ее, вежливо и уверенно взяли под локти и предложили сесть в машину.

Капитан Махов с трудом открыл глаза и обвел взглядом белый потолок и стены:

–  Где я? В больнице?

Он узнал эти стены, потолок, лампочки. Кроме него в палате лежали еще девять человек. Он узнал и ребят. Единственное, что он не мог вспомнить, - как оказался тут и сколько времени здесь находится.

А лежал он в окружном госпитале уже две недели и поначалу помнил все, что с ним произошло…

Он вылетел в Кабул в конце июля. Подмена прошла успешно, и Садальский принял капитана КГБ за связного Саблина. Махов устроился замом товароведа на складе. Через три недели он и Садальский готовились принять груз. Капитан не знал, что это, но по тому, как нервничал Сан Саныч, понял, что груз не простой.

Ящики прибыли под обычным воинским конвоем. Когда разгрузка закончилась и на складе остался лишь штатный наряд охраны, на территорию ворвались несколько «бэтээров» спецназа. После непродолжительного боя караульные, грузчики, технические работники и Сан Саныч были убиты. Махову оторвало обе ноги и взрывной волной отбросило в сторону, завалив пустыми коробками. Он видел, как спецназовцы выгрузили из подъехавших фургонов убитых душманов и разбросали их по территории базы. Глаза вояк были пустыми и красными, как у наркоманов. Их явно накачали какой-то гадостью.