Но толстяк, выпучив глаза и сделав страшное лицо, на котором прямо таки сквозило беспокойство об Ольгином материальном положении, весьма наглядно изобразил нож, приставленный к горлу и пистолет, упёртый в бок.

И, жестикулируя, принялся объяснять, одновременно мягко, но настойчиво вытянув пачку из рук девушки.

Оказывается, свои кровные, по его словам, лучше всего держать в ботинке. Он даже не удосужился взглянуть на миниатюрные ножки девушки в лёгких туфельках. Да это, судя по всему, для него и неважно. Главное, чтобы деньги, хоть на пару секунд оказались у него в руках.

Тут же из стола он извлёк бумажный пакет и предложил показать, как лучше всего упаковать деньги.

– Благодарим вас, мы займётся этим в гостинице!
– Подал голос я.

На что получил гневную отповедь.

– Нет, господа. Нет и ещё раз нет. Как человек, отвечающий за порядок в этом районе, я искренне обеспокоен. Даже несчастные триста метров до отеля могут стать роковыми!

Мне то что. Я и замолк, тем более что хозяйка финансов покосилась с неодобрением.

"Кидал", до сих пор, я видел не много, точнее, всего лишь одного. И с их деятельностью знаком лишь по бульварной прессе. Но о такой виртуозной наглости не писали даже московские газеты в "моём" мире. Это ж надо, начальник полиции, в рабочем кабинете обувает наивную иностранную дурочку. Кстати, тот, единственный, которого мне довелось лицезреть, прямо на глазах объегорил моего друга на сто долларов, всунув ему взамен купюру с портером Вашингтона. Товарищ тоже пренебрёг моим советом не связываться с сомнительными личностями, за что и поплатился. Подмену же обнаружили минут десять спустя, когда мошенника и след простыл. Так что, заранее зная, чем всё кончиться, я просто уселся поудобнее и принялся ждать.

"Упаковав" деньги, начальство подобрело и тут же достало официальный бланк. Уточнив приметы и попросив фото, с любезной улыбкой постаралось, как можно скорей, выпроводить нас за дверь.

– Может… - Ольга неуверенно вытащила из сумочки бумажный кулёк.

– Нет, госпожа, ни в коем случае!
– Полицейский негодующе замахал короткими ручками, а на жирном лице было написан искреннее негодование.
– Наш долг помогать людям, попавшим в беду.

Ну, ещё бы. Если всё шло именно так, как я и предполагал, то он просто вынужден изображать альтруиста и бессеребренника.

– Ну, и что дальше?
– С иронией спросил я.

– Подождём.

– Согласен, только, давайте используем время ожидания с пользой. И попробуем сами походить по соседним отелям. Надеюсь, это была не единственная фотография Мари?

– Нет.

Мимо нас как раз пробегал мальчишка, продававший мороженное, орехи и прохладительные напитки. Ольга, польстившись на фирменное блюдо, полезла в сумочку.

Пацан тем временем засыпал в бумажный кулёк жменю толчёного льда. Потом пропитал его одним из разноцветных сладких сиропов, бутылок пять которого торчало из специальных гнёзд в тележке, и сверху всё полил сгущёнкой.

– Позвольте вас угостить!

Я протяну мальчишке мелкую купюру, а умненькая наша, тем временем развернула пакет.

– Что это?
– Олька недоумённо вертела в руках пачку нарезанной газетной бумаги, с двух сторон которой сиротливо пристроились бумажки достоинством в один динар.

– А, разве не за это вы боролись?

– Вы… вы… - На глазах девчёнки заблестели слёзы.

– По-моему, очень выгодный обмен.
– Я старался говорить как можно непринуждённее.
– Да и, согласитесь, спектакль просто великолепен.

– Но это же, это…

– Самое обыкновенное кидалово.

– Но ведь он… он…

– Нормальный человек. Продукт того общества, в котором живёт.

Олька решительно развернулась и быстрым шагом направилась в сторону полицейского участка.

– Вы что, хотите провести пару недель, подметая стамбульские улицы? Или вас достали клопы в отеле?
– Девчёнка молчала, а я продолжал изгаляться.
– Вообще-то, вы правы. Если ваша сестра похожа на вас, то скорей всего, в кутузке вы найдёте её гораздо быстрее. Да и камеры в полицейском участке, наверняка, регулярно дезинфицируют. К тому же, чтобы избежать блох, всех арестованных бреют наголо.

Упоминание о местных визажистах доконало её, и Олька уселась прямо на бордюр. И разрыдалась.

Я же, вытряхнул из кармана штук тридцать золотых, сунул ей в руку.

– Держите.

– Вы… Вы уходите?
– Она заревела ещё громче.

– Что я садист, что ли. Я одолжаю вам денег. Не можете же вы находиться в чужом городе совершенно без средств. И перестаньте ныть. Наша договорённость остаётся в силе.

Она уткнулась мне в плечё, а я, посчитав педагогический процесс законченым, принялся гладить её по головке. Всё же, славная она девушка.

О том, чтобы "вернуться" и "переиграть" не шло и речи.

Ведь рано или поздно, с доверчивыми домашними барышнями происходят всякие нехорошие истории. Так что, Олька довольно легко отделалась.

Вволю поплакав, девушка подняла глаза и спросила:

– Я, наверное, ужасно выгляжу.

О, женщина! Ну, какое мне дело до того как ты выглядишь?

– Нормально.

Обняв её за талию, я подвёл безутешное дитя к фонтану и, зачерпнув ладонью, плеснул ей в лицо. Сочтя процедуру достаточной для поднятия тонуса, развернулся и направился в отель. Как же, как же.