Надо сказать, что они прилегали друг к другу просто идеально. И, что любопытно, на изломе второй половины тоже просматривались очертания лица.

Ни сложенные вместе, ни по раздельности, талисманы на меня не действовали, так что я с лёгкой душой протянул их Ленке.

В отличие от Студентки Российской Сорбонны, на неё они не произвели такого уж сногсшибательного впечатления. Но, повертев их так и сяк, приложив друг к другу, и полюбовавшись почти невидимой линией разлома на Ленкином лице появилось выражение узнавания.

– Мне кажется… что-то такое я читала. Вроде бы, это древний талисман, принадлежавший когда-то двум первым людям, с которых всё началось.

– Послушай, а на тебя, эта штука точно не действует?

Та лишь пожала плечами.

– Разве что чисто в эстетическом плане. Да и то, такие произведения искусства не совсем в моём вкусе.

– Так что, выходит, бабушкины сказки?

– Ты о чём.

– Да вот… Я показал одну из частей специалисту по истории. Бедняжку чуть столбняк не хватил. Такого мне наговорила…

– Ну, так поделись.

Я, как сумел, пересказал нашу с Олькой беседу, особо напирая на невольный страх, который вызвал у неё кусок стекла.

– Если она не врала, то выходит, кому-то этот загадочный предмет очень нужен.
– Закончил я.
– Ну-ка, скажи мне, кто может вот так, с кондрачка уплатить огромную сумму?

– Только Правящий Дом.
– Ни на минуту не задумываясь, ответила Ленка.

– То-то. А что мы знаем про Сильных вашего мира?
– Она растерянно пожала плечами, а я продолжил: - То, что в охоте за камнями, они не останавливаются ни перед чем.

Как видно, упоминание о властях вызвало у Ленки неприятные воспоминания, так как она изменилась в лице. Но, быстро взяв себя в руки, неуверенно произнесла:

– У моих родителей был старинный иллюстрированный фолиант. Своеобразное генеалогическое древо, с указанием родовитых семей и описанием всех камней, принадлежащих этим людям. И, как мне кажется, в одной из глав упоминалось что-то похожее. Даже, по-моему, рисунок был.

– Ленусик, - нерешительно начал я, - не охота тебя расстраивать но, как мне кажется, твоё имение давно пошло с молотка. Да и вряд ли его не обыскивали. Так что…

– Обыскивать-то наверняка обыскивали. Но только я сильно сомневаюсь, чтобы смогли обнаружить хотя бы один тайник.

Мы приземлились всё в том же лесу, и я выкатил джип. Никакого особого плана у нас не было. Просто, блудная дочь, после двухлетнего отсутствия решила навестить отчий дом.

Всё та же ограда и знакомые ворота. Мне показалось, что у Ленки задрожали руки, когда она взялась за бронзовую ручку калитки.

Едва мы сделали пару шагов по гравиевой дорожке, как навстречу вышел дворецкий.

– Что угодно господам?

Молодой парень совершенно незнакомый ни мне, ни Ленке. Она спросила:

– Скажите, кому сейчас принадлежит это имение?

– Хозяина зовут Павел Модестович Ферапонтов.

Сдаётся мне, что это имя я уже слышал. Ленка же прямо на глазах побледнела.

– А как давно он вступил в права собственности?

– Павел Модестович был пожалован имуществом два с половиной года назад. За особые заслуги перед Правящим Домом.
– Ответил встретивший нас человек и, оглядев меня и Ленку с головы до ног, поинтересовался: - Как прикажете доложить?

– Земцова. Елена Владимировна Земцова.

Наверное, он ждал визитки, но у меня их отродясь не водилось. Да и Ленка, общаясь со мой изрядно одичала. То есть, я хотел сказать, очеловечилась.

Нас провели в дом и, идя по коридорам и комнатам, в которых прошло её детство, Ленка прямо на глазах падала духом. Человек же, когда-то сыгравший передо мной роль хозяина, тоже растерялся.

– Боже мой, Леночка. Как же это? Ведь, в газетах писали, что вы погибли. Пропали без вести.

– Так всё-таки погибла, или пропала без вести?

Голос Ленки дрожал, а лицо пошло красными пятнами.

– Вы же понимаете… - Начал оправдываться он.
– Но, видимо первое удивление прошло, и Павел Модестович потянулся к телефону.

– Позвольте, я прикажу подать на стол. В честь встречи, так сказать.

Но Ленку уже обуяло бешенство и, толкнув его в грудь, она исчезла вместе с человеком, которому верила больше всего на свете.

Оставшись в одиночестве, я уселся в кресло и принялся ждать. Ленусик - женщина разумная. И вряд ли доведёт дело до смертоубийства. А дворецкий, всё же тварь. Как видно, понравилось изображать хозяина. А, может, всё началось гораздо раньше?