— Давно бы так, пёсик…

Что это? Оглянулся — никого. Только в заборе, в круглой дырочке, где выпал сучок, что-то блестит.

— Это я. Который день здесь торчу.

Чёрный Дьявол! Не могу описать, что со мной творилось!

— Тише, тише! — сказал Одноглазый. — Танцы после. Ты как? Держишься?

— Держусь! Но вот Сиплый…

— Знаю, знаю… Это он выбил мне глаз…

— Чем?

— Ты разве не знаешь, чем удлиняют руку, когда бьют собаку?

— Теперь знаю. Теперь я много чего знаю, друг… Хочешь, я побегу и вцеплюсь ему в штаны? Он как раз сегодня надел новые и от злости прямо взбесится!

— Спасибо, но я с большим удовольствием сделаю это сам. А сейчас за работу. Я тоже рою — к тебе отсюда.

Нам оставалось уже совсем немного, но все пришлось бросить. Я услышал, что Сиплый послал братьев искать меня.

— Постарайся остаться во дворе на ночь, — успел шепнуть мне Чёрный Дьявол.

Но подкоп был обнаружен. Сиплый долго и внимательно на меня смотрел.

— Ну ладно: с этой стороны ты копал. А с той?.. Жулики? Все может быть. Проверим…

Вечером Сиплый пристегнул к моему ошейнику железную цепочку и повёл за сарай. Возле репейника он вбил колышек и крепко меня к нему привязал. «Так, — подумал я, — теперь я стал вроде козы. Только рогов и копыт у меня нет».

— Поглядим, — сказал Сиплый, — какой из тебя выйдет сторож.

Я долго стоял не шелохнувшись, весь превратился в слух — где-то далеко забухал тёзка Пират. Потом залилась звонким голосом Ватутька. А где же третий мой друг?

Чёрный Дьявол пришёл. Я услышал: роет и дышит тяжело. Ох, не на пустой ли желудок?

— Здравствуй, друг, — сказал я шёпотом.

— Ты здесь? — удивился он.

— Здесь. Сижу привязанный. А Сиплый спит и воображает, что я буду на тебя лаять.

— Прекрасно! — ответил Одноглазый. — Но болтать, братец, некогда. Нам с тобой надо ещё затемно убраться отсюда.

Мы принялись за дело. К счастью, я мог дотянуться до ямы и тоже копал.

Не знаю, долго ли мы копали, но наконец, мой нос ткнулся в морду моего друга. Это было прекрасно. Я ещё поднатужился и почти высунул наружу голову.

— Ты ловишь крыс? — сразу спросил он.

— Да. И прилично…

— А я опять временно живу…

— В жёлтом домике на горе?

— Да, и тоже прилично…

— Я чувствую: от тебя пахнет борщом и Анютой.

— Мы спим рядом с ней в конюшне.

— Она не пугается тебя?

— Теперь уж нет, — усмехнулся мой друг.

— Ой-ой-ой! Какой же я бестолковый! Так это ты напугал её тогда? И она разбила копытами стену, а сарайчик рухнул?

— Анюта уже перестала сердиться… Очень хорошая лошадь…

Я хотел сказать, как благодарен ему, но не успел — кто-то схватил меня за ноги. Я визжал и лаял на весь свет, но это не помогло.

Конечно, это был Сиплый. К счастью, он глуп как все злые, и ничего не понял. Он решил, что я лаю на воров, которые хотят его обокрасть.

Манёвр

23 августа. Все кончено. Над нашим подкопом подвешен здоровенный камень. Как только я прыгну в яму, чтобы удрать, он сплющит меня в лепёшку, а Чёрный Дьявол если полезет в подкоп, останется без головы.

Я кинулся к лису — в таких штуках он должен разбираться. Лис сразу задрал нос:

— Ну это чепуховская ловушка! Есть конструкции куда интереснее.

— Потом про конструкции, Огонёк! — перебил я его. — Говори, что делать с камнем?

— Очень просто. Не прыгать в яму!

— Об этом я и без тебя догадался! А если Одноглазый…

— Ну ему тоже лучше не соваться. Есть у меня идея… но — тебе придётся выдержать хорошую трёпку.

— Готов на любую!

— Отлично! Тогда беги и лай во всю глотку тревогу, пока тебе не ответят твои друзья.

— О лис! В твоей голове заключена не хитрость, а настоящий ум.

После этого я помчался к калитке и залаял так, что сам чуть не оглох.

Сразу же издалека тревожным басом мне ответил тёзка Пират. Возле калитки тявкнула Ватутька.

— Тебя что, режут?

— Хуже, — ответил я и быстро ей все рассказал.

— Ладно, — сказала она. — Одноглазого я могу предупредить. Он все время торчит возле вашей дачи.

— Зачем торчит? — удивился я.

— Не знаю… По-моему, хочет навести Витю на твой след…

Не горюй, Пират! Не люди, так мы поможем тебе выбраться из этой западни.

— Выбраться, выбраться, выбраться! — наверное, раз сто повторил я это слово. — Но как выбраться?

Одноглазый гений