Шрифт:
Я огляделся: на лестничной клетке ничего как будто бы особенного не было. Мусоропровод, чужие двери, ведро для пищевых отходов. Но вдруг моё внимание привлекла выгнувшаяся и шипящая, как убегающее молоко, кошка. Это была соседская кошка, которая вышла посудачить с соседками, но, видимо, пока ещё не нашла своей компании.
Не знаю, что мне в этот момент пригрезилось, только я решил продемонстрировать свою силу и мощь и одновременно удаль — погнался за этой кошкой. Она сперва страшно удивилась, не ожидая этого от меня, вполне респектабельного соседа, потом взяла себя в руки, хладнокровно прыгнула и очутилась возле двери своей квартиры. Дверь была приоткрыта, и она степенно и неторопливо вошла в квартиру, посмотрев на меня, как на идиота; а в этот момент порывом ветра дверь как раз и затворилась.
Каким же я показался себе глупым… Вот уж, поистине — головокружение от успехов.
Но это ещё не все. Мой поводок, который Мама-Маша, открывая дверь, так и не успела отстегнуть, зацепился за синее ведро с нарисованной на нём головой свиньи, и оно перевернулось.
С ума сойти, чего в нём только не было: и множество целых буханок хлеба, и рыба, и мясо, и сыры, и колбаса…
Мама-Маша бросилась все это собирать. А мне было ужасно стыдно, я чувствовал себя совершеннейшей перед ней свиньёй, такой вот, как нарисована на этом ведре.
А ещё я подумал, не стыдно ли всем тем, кто все это добро выбрасывает в мусорное ведро?
Понурый я пришёл домой и сразу же забрался на диван.
Маленький Костик проснулся, и, по обыкновению своему, не заплакал. Мама-Маша поставила его возле манежа, и он, держась за перекладины, стоял.
В этот момент раздался телефонный звонок, Мама-Маша вышла в коридор, а Костик инстинктивно потянулся за ней, и вдруг… пошёл. Он сделал несколько шагов и уже готов был упасть, но я вовремя подставил ему свою спину, и Костик, опираясь ручкой на неё, ещё немного прошёл.
Когда Мама-Маша закончила разговаривать, мы уже являли собой живое подобие известной картины «Ромул с волчицей». В роли волчицы выступал ваш покорный слуга.
А когда вечером пришёл домой Пал Палыч, все в нашей семье уже были взрослыми, и оттого стало почему-то грустно.
А Витя снова имел озабоченный вид. Ну, неужели все это из-за девчонки?! Может, мне поговорить с ней?
Однако неизвестно, как она отнесётся к тому, что я разговариваю… Неизвестно…
Сегодняшний день был так наполнен приключениями, что я заснул без задних ног. Завтра решил написать письмо тёзке в деревню…
Глава 11. Письмо старым друзьям
Утром я проснулся раньше обычного, но Пал Палыч уже ушёл на свою работу, Витя в школу, а Мама-Маша занялась пестованием нашего уже заметно повзрослевшего Костика; и тогда, чтобы не тратить времени, я сел за стол и решил написать письмо в деревню, которое задумал вчера.
«Милый мой тёзка, Пират, — писал я, — ты знаешь, какая собачья жизнь у собак в городе. Я с такой радостью вспоминаю наше с тобой лето в деревне и так завидую тебе, что ты постоянно живёшь на воле.
В городе собака делается несамостоятельной, даже глупой. Иллюстрируя эту сентенцию, я тебе расскажу один случай.
Пал Палыч взял меня как-то к своему приятелю в один дом, в гости. Квартирка у него малогабаритная, санузел совмещённый (ну это когда, скажем, и речка, и лес были бы вместе).
Пришли мы, сели, ведём интеллектуальную беседу.
Но я ещё на лестничной площадке почувствовал, что у хозяина дома тоже есть собака. Что поделаешь — свояк свояка чует издалека. Когда вошли и поздоровались, я дружелюбно завилял хвостом и, как культурный человек, присел на коврик.
А местный пёс, похожий на сардельку Бассет, очень витиевато и надменно меня поприветствовал. В городе вообще, знаешь, такого вот нет, чтобы запросто. Сперва полчаса приветствуешь. Стараешься не огрызаться. Потом положат тебе в миску — сразу не хватай; и ещё много всего, что так приятно забыть в деревне. Для чего, спрашивается, рассказываю тебе все это?
По-моему, ты очень правильно живёшь. Условности — они губят.
Словом, после встречи с тобой я любое живое существо подвергаю пытливым расспросам: «А для чего ты живёшь?»
Иногда я слышу в ответ: «Для интерьера» или «Для декора», «Для услаждения взоров хозяев». Словом, такая вот собачья мура, а тут вдруг в этих самых гостях, от вислоухого Бассета услышал нечто необычное: «Я защищаю хозяев от опасности».
Боже мой, — подумал я, — я у них тут в квартире ещё и опасность какая-то! Я стал тревожно оглядываться и прислушиваться. Даже вышел в коридор и понизил голос до шёпота. Представляешь шепчущую собаку?
Мой Пал Палыч, ничего не подозревая, сидел в соседней комнате и беседовал с хозяином; их голоса не были тревожными, и я подумал: а успеет ли хозяин сардельки предупредить моего хозяина об опасности, или мне это лучше сделать самому? На всякий случай я принял боевую стойку, ощерился, — но мой знакомец мне говорит: