Ехать пришлось на моторе Сигорда, за рулем сидел Ричард, потому что его новенькую бээмвэшку, беспечно оставленную вне стоянки (однако оснащенную всеми современными средствами защиты), тотчас угнали. Может быть это было совпадение, может – разминка мускулов, но Ричард – видно было – сразу же подобрался, замкнулся в себе. Впрочем, Сигорду было также не до общения, смутно было на душе и гадостно. Оставалось ждать.

– …слышишь меня, папа?

– Да, сын.

– Яблонски у тебя?

– Да, все нормально.

– Не выходите из дома, открывайте только Алисе в сопровождении Анджело. Ну и мне, само собой. Ни на какие призывы куда-то срочно ехать – не реагируй, а сначала дозвонись до меня. Даже если скажут, что со мной что-то случилось – не верь, мы не в Голливуде. Мотор мой – цел и невредим – под окнами стоит.

– Поздравляю, скоро ты управился.

– Папа… Я ни при чем. Это они угнали и пригнали.

– Зачем?

– Демонстрируют проработанность темы: тихо, скромно, ласково расшатывают тебя и меня для согласия на их условия. Показывают крутость и то, что знают о нас многое.

– А… Рик, извини… А твои? Шонна, там…

– Моих, надо думать, не тронут. Эта проблема тебя никак не касается. Уверяю тебя. Все, что касается безопасности – я знаю не хуже, упустить – ничего не упущу. Короче, они вот-вот на тебя выйдут – сразу дай мне знать.

– Может быть, сразу в Контору обратиться? За ценою не постоим, как говорится.

– Может быть, но это на крайний случай. Понимаешь, насчет Конторы… Либо они официально согласятся и будут весьма неповоротливы, ленивы, либо возьмутся неофициально за деньги – но это хуже, чем наши.

– Понятно. Тебе виднее, сын, пока.

Короткие гудки.

– Вот же сукин кот! Ты смотри, Блондин, какой этот Ричи нагленький!

– Рик, а не Ричи. Голова у него варит, не отнять. Только почему это он решил, что мы не захотим надавить через детей и внуков ихних?

– Так и надавим! Проблем-то…

– Нет, не скажи, вполне вероятно, что и не станем. Все имеет свою цену, любое давление. Он понимает, что мы способны поставить их на прослушку и на всякий случай озвучивает, дает нам «оборотку»: мягко показывает, что нас не боится, на шантаж не поддастся и готов на многое, если мы будем, в его понимании, «борзеть». Это тертый чувак, с характером. Но он просто не знает, на кого нарвался и не понимает того, как нам нужны услуги этого Сиги-барыги, папаши егонного.

Прошло двое суток, и незнакомцы молчали, никак не давали о себе знать. Нельзя сказать, чтобы затишье это успокаивало Сигорда и его сына, но – вот странность – вселяло какую-то иррациональную надежду, что все рассеется само собой, как дурная анонимная шутка. На третьи сутки Сигорд просто-таки был вынужден покинуть дом и отправиться в банк, где на совещании совета директоров требовалась его подпись, сделанная самолично в присутствии нотариуса. Теоретически, преодолев огромное количество организационных и иных трудностей, реально было бы организовать подобное совещание в квартире Сигорда, но Сигорд, посовещавшись с Яблонски и сыном, решил, что это будут непомерные издержки, не денежные, но информационные, статутные… Бронированный мотор Сигорд с презрением отверг, поехал на представительском «Меркурии»: сын за рулем, сзади и спереди – джипы, моторы с охраной, восемь проверенных ребят, профессиональных охранников, у каждого лицензия на ствол и сами стволы на руках, автоматического и полуавтоматического действия.

До банка добрались без проблем, а на обратном пути их взяли. Все было предельно просто и буднично: служба дорожной безопасности прижала маленький кортеж к обочине и намертво заякорила оба джипа сопровождения. «Меркурию» разрешили немедленно и в обязательном порядке убираться на все четыре стороны. Никакие объяснения и звонки «наверх» и адвокатам, никакие бумаги, включая те, что с водяными знаками и портретами государственных мужей, действия не возымели. Сын проявил чудеса напора и рассудительности и выбил из «дорожников» их мотор – в сопровождение, но за километр до дому мотор срочно вызвали на происшествие и дальнейшее было вполне понятно и предсказуемо: помятый мотор поперек пути, дверцы хлопают, люди в масках и камуфляже… «Сидеть, выйти из мотора, руки за голову, повязок на глазах не трогать, сюда, быстрее…»

Потом уже, в здании, где они оказались, их развели по сторонам: сына отдельно, Сигорда отдельно.

Это был склад, подвальное помещение без окон, более чем наполовину заставленное стеллажами от пола до потолка, на стеллажах коробки – наклеек не разобрать, видимо, какая-то бытовая утварь. Сигорду пришлось подождать около часа, сидя на одной из коробок, прежде чем его завели в помещение, несколько более приспособленное для человеческого обитания, видимо, клерковское рабочее место. Обычный канцелярский стол, два стула, таких же простых и канцелярских, кипы бланков и бумаг на столе, древний черный телефон с диском, компьютер старого образца, не включен…

Сигорда усадили на свободный стул перед столом, а напротив него, опершись предплечьями на столешницу, уже сидел здоровенный детина, лет под пятьдесят, в сером производственном халате поверх костюма, красные толстые ручищи сцеплены в замок, во рту незажженная сигарета. Детина молча ждал, пока оба сопровождающих выйдут из подвала.

– Ты Сигорд, да? – Сигорд поразмыслил, выбирая форму ответа.

– Да.

– Сейчас подойдет один человек и тогда поговорим. Если куришь, кури. Пепел прямо на пол стряхивай. Как тебе у нас?