Потом была таверна в Солнечном, где мы втроем до вечера отплясывали под живую музыку в компании таких же как мы балбесов-курортников, потом такси по ночному побережью…

– А хорошо сегодня день прошел, да, крошка? Ши? Заснула уже?

– Нет еще… Да, неплохо, если не считать некоторых кошмарных ковбоев с пистолетами…

– Ну, уж…

– У, уж… Ричик, а что тебе Чил насекретничал тогда, на пляже?

– Когда это?

– Когда вы бочки громоздили. Он тебе что-то прямо в ухо нашептал, а ты в ответ так заухмылялся…

– А, вспомнил, ерунда. Он сказал, что для мишени было бы не худо поставить кое-кого из Дворца.

– У-у, а то я подумала, что вы насчет меня прохаживались.

– Ага! Буду я с кем-то секретничать про свою любимую жену. Все, вырубаюсь.

– Чмоки, дорогой. Только не храпи.

– Постараюсь.

Нет, конечно же, не стал бы я обсуждать с кем бы то ни было мою Шонну, даже с Чилли Чейном. Здесь я чистую правду ей сказал, а в остальном бессовестно соврал, ибо Чил прошептал мне на ухо совсем иное: «Ванда Вэй была бы от вас без ума».

Увы, увы мне и ах: не сумел я добыть для Шонны жемчужину из глубин Атлантического океана. А ведь так старался! Можно было бы купить втайне, благо вокруг без счета магазинчиков, торгующих подобными «трофеями», потом подсунуть в створки раковины, но это было бы совсем не то, да и не честно.

Общества Чилли Чейна мы лишились на следующее, после совместного похода, утро: вышел я на балкон – а внизу мигалки полицейские, люди с кинокамерами, всюду фотовспышки… Я к горничной, а она мне – глаза по блюдцу – преподносит величайшую сенсацию: оказывается, у них в отеле, в люксе на пятнадцатом этаже, четыре дня и ночи жил сам великий Чилли Чейн, инкогнито! Под именем Элистер Лестер! Сегодня, сейчас, он покидает отель, вот-вот, все ждут у выхода.

Да, это уровень. Вот что значит – хорошие деньги в хороших руках, при умной голове! Уж если горничные ничего не знали, не ведали, то – да, господин Чилли Чейн не только знаменит и богат, он, как оказалось, умен, и неплохо умеет пользоваться в быту своими возможностями. И если бы не острый глаз моей лапушки…

– Пойдем, – говорю, – Ши, – хоть издалека попрощаемся, вприглядку.

– А… может, он нам сам позвонит?

– Может быть, но вряд ли, у него сейчас в номере челядь, суета и пресса. Пойдем, не будем чваниться напоследок, он ведь вполне по-человечески себя проявил. Пойдем, Ши?

Спускались в дотесна заполненном лифте: все вокруг только ахают и «чи-чирикают», обсуждают невероятную новость… Повезло отелю, неслыханно повезло, отныне и на несколько сезонов вперед, проблемы постояльцев и незаполненных номеров для него не существует.

Холл, естественно, забит людьми едва не под потолок, – и откуда все они понабежали в таком беспокойном количестве? Обычно в девять утра холл пустынен, а сейчас – не продохнуть, не протолкнуться… Мы уж было решили не дожидаться и уйти куда-нибудь на природу… но тут с грохотом скатывается по лестнице местный герольд в ливрее: "Идут!"

Большой лифт ползет, гудит, световые окошечки с цифрами все ниже… Стоп. Двери лифта открываются и… вот он!!! Вой, визг, фотовспышки, давка… Секьюрити, местные и пришлые, вероятно, люди Чейна, оттеснили зевак, сделали небольшую аллею сквозь толпу, от лифта до входных-выходных дверей…

Наш красавец стоит, такой простой и рослый, во вчерашнем «походном» прикиде, в шортах, в мятой «гавайке», в кроссовках, но чисто брит и без очков, волосы назад зачесаны… Шонна говорит – уложены. По бокам у него две японочки-секретарши в строгих деловых костюмах, за десять тысяч каждый, и с атташе в ухоженых ручках… Высоченные, в метр семьдесят одна и другая. Это очень модно нынче – секретарши-азиатки, да сам Чилли и ввел эту моду в большой бабилонский свет… Обязательная остановка у стойки портье, попрощаться, поблагодарить. Чего, чего?.. А, это он, с понтом дела, спрашивает счет за проживание, чтобы оплатить… Вроде бы и не специально позирует публике, но – законная пауза: расторопный репортер успеет отщелкать его во всех видах и ракурсах… По поводу оплаты проживания: даже мы с Шонной не нуждались бы в том, чтобы лично стоять перед портье и отсчитывать ему купюры, все это иначе теперь делается, милые мои… А!.. Понятно. Управляющий нашего отеля «Ацтек», совершенно случайно здесь оказавшийся в это утро с книгой посетительских отзывов в руках, громогласно возражает Чилли Чейну и пресекает все его попытки заплатить за себя: «Отель… в лице… великая честь… абсолютно бесплатно… в книге посетителей…».

Чилли расписывается… долго чего-то корябает… аплодисменты, естественно…

И вот тут-то свершилось чудо: Чилли идет по проходу, процарапывается сквозь заросли жадных рук и пальцев… Как он нас заметил? – черт его знает…

Но и охрана у него – с опытом ребята, надо отдать им должное: стоило Чилли замереть и жестом обозначить смену маршрута – мгновенно парни сориентировались, пробили дорогу прямо к нам.

– Рик! Сударыня Ши! А я вам звоню в номер, а никто не подходит!

– Да… вот…

– Срочно на пересъемки меня дергают, житья от них нет. Важнейшую сцену запороли, оболтусы, я же – отдувайся! – Наконец, Чилли расцепляет рукопожатие со мною и лезет в задний карман шорт.

– Вот визитка, там телефон моего личного секретаря. Скажите – кто, она всегда будет наготове и тотчас свяжет со мною. Увидимся! – Наклонился к уху:

– Очень надеюсь на фото «от Шонны»…

Опять жмет мне руку, потом с деликатным полупоклоном целует ручку Ши…

– Бегу! Самолет…

– Пока, Чилли!