Приезжаем всей компанией в центральный офис, а там уже руководство ждет не дождется, директор, два его зама, три начальника отделов… Душа у них горит – мои рассказы слушать, без них не естся им и не пьется, и не дышится.

Да… Уж каких только эпитетов я от них не наполучал: и идиот я, и безответственный мальчишка, и кандидат в мертвые герои… Только в самом конце генеральный вроде как похвалил через силу, в том смысле, что «Сова», в лице своих сотрудников, кое-чего стоит и растютяев, да всяких там смирных баранов не держит…

Между прочим, остался-то я без карточки на сегодняшний день. И на завтрашний, как выяснилось. И на послезавтрашний. Хорошо, что я дома всегда держу запас в пару тысяч наличными. Но зато в последующие дни добродетель в моем лице скромно восторжествовала: банк вручил мне карточку с повышенным кредитным лимитом, которым, к слову сказать, я практически никогда не пользуюсь больше чем на день-два, да и то в крайнем случае, а помимо кредита – десять тысяч премии. Да «Сова» немножко подсыпала, но не сразу – жмоты проклятые – а неделю спустя, когда истинный масштаб моего гражданского подвига отсиял для моей альма-матер всеми оттенками радуги… Дело в том, что иневийский банк «Золотой кредит», точнее его бабилонский филиал, предложил мне место заместителя начальника их службы безопасности, а я отказался, потому как – скучная и тупая работа, не по мне. Но доложил об этом предложении по команде, как полагается. Плюс к этому, банк, восхищенный бравым детективом Ричардом, вообразил, что «Сова» вся сплошь состоит из героев и умниц, а вообразив – подписал контракт с «Совой» на небольшой, но хорошо оплачиваемый перечень охранных услуг, в том числе и на техническое перевооружение всех трех бабилонских отделений банка…

А кто послужил поводом? Я и только я, со своим «ненужным геройством». Тык-с пять тысяч от «Совы»! – будет моей Ши новый маникюрный наборчик и много всяких других приятных и полезных мелочей совместному домашнему хозяйству. А первые десять тысяч, которые от банка, мы сообща решили уронить в счет погашения кредитов, за квартиру, за мотор… Но эти радости случились позже, а тогда, вечером, наступившим после трудного дня, я получил грандиозную домашнюю баню…

Мне бы сразу догадаться, в тот же миг, когда я только в квартиру зашел, что тут что-то не так: детишек нет, а Шонна просто сочится молоком и медом, лучится ангельскими улыбками… Такая вся мурлыкающая и добрая-предобрая…

– А зайчики где?

– Зайчики на морковной полянке у бабушки и дедушки. Проголодался? О, мой дорогой…

– Целый день не жрал. А с чего бы им к бабушке с дедушкой? Я не знал, что…

– Очень уж попросились, я их и отвезла, завтра заберем. Ну, как твои дела, чем занимался? Много писанины?

А я расслабился, такой, ничего над собой не чую, и умываться пошел. И уже из-под полотенца фантазирую вслух:

– И не говори! Пол шариковой ручки, наверное, извел, и дубовую рощу целлюлозы вдобавок. Скоро совсем офисным работником стану. Канцелярской крысой.

– Карточку поменял?

– А?.. Что, карточку?.. Нет, знаешь… Не успел. Собирался, да потом завертелся с текучкой и забыл. В понедельник поменяю. Но у нас же есть нал, до понедельника более чем хватит. Что у нас на ужин?

– Сейчас подогрею, мой милый. Так ты же с утра собирался заехать в банк?

– Д-да… Я же говорю: что-то так закрутился и забыл…

– А где твой банк расположен? На Президентском?

– М-м… угу.

– Что? Извини, мой дорогой, плита шумит, я не раслышала? Где твой банк находится?

– Да, на Президентском. Мы же там были, я тебя возил.

– Ах, да, точно, точно… Президентский проспект, дом номер двадцать четыре.

– Во дела! Верно! Я забыл, а ты помнишь, что значит отличная память, поздравляю тебя, мое солнышко. Иди сюда, я тебя поцелую.

– Твое солнышко сейчас тебя заколет вот этой вот вилкой! Истыкает всего, словно дуршлаг! Как тебе не стыдно??? Как ты мог?

– Ты чего? Лапушка? Что с тобой?

– Ничего!

– Погоди, как ничего, когда у тебя глаза на мокром месте? И кричишь, вилкой грозишься.

– Где ты был сегодня утром?

– Н-ну… На работе, я же гово…

– Врешь! Зачем ты мне врешь, Рик? Я как чувствовала! В дневных новостях передавали, что один отважный сотрудник одного детективного агентства в одиночку вступил в перестрелку с целой бандой налетчиков!.. Боже мой! Ты бы только знал, как я… как мне…

– А с чего ты взяла, что это был я?

– Да??? А кто же? Я ведь позвонила, догадалась, к тебе на работу.

– На работу? И что?

– И ничего. Я сделала вид, что все знаю – и они, как ты любишь выражаться, «раскололись по полной»: «Успокойтесь, сударыня, ваш муж цел и невредим, на нем ни одной царапинки… Сейчас он в полиции, дает свидетельские показания…"

– Вот видишь: цел и невредим. Чего плакать-то?

– Господи, Боже мой! Какая же ты, все-таки, бесчувственная скотина, мой милый! Как ты мог? Ну как ты мог так поступить?

– Как – так? О чем ты? Ну, было дело. Среагировал по ситуации. И что теперь рыдать и орать? Сказано же: ни царапины!

– Ричик, ты на меня голос не повышай, я этого не заслужила. Ты… Но если бы что-то с тобой случилось… Ведь не один ты на свете, у тебя есть я, Жан и Элли, мама твоя, наконец… Ума не приложу, в толк взять не могу, не в силах я понять: как ты мог ради минутного лихачества подвергать угрозе все наши судьбы? Ты же не мальчик уже, солидный взрослый тридцатилетний мужик… ну ладно я, а дети?