— Всякую разную, даже не помню. Чилли Чейна альбомчик слушала. Песни из «Пяти друзей».

— Так это же старый сериал? И не сказать чтобы удачный. Тупое мыло с пеной.

— Но песни там все равно замечательные.

— Все равно… и песни пустяковые.

— А что мне прикажешь слушать? Роллингов твоих?

— Почему бы и нет? Ты же раньше тоже их любила?

— Никогда! Как начнет этот твой Джаггер мяукать гнусавым голосом всякие скабрезности, а то и откровенный мат, так все мое желание вслушаться и что-то там понять в твоих предпочтениях — намертво отлетает, ну намертво. И вообще они какие-то грубые женоненавистники. Но если бы я только знала, что ты меня ждешь, я бы никаких песен не слушала бы, а пришла бы, прибилась к тебе под теплый бочок и слушала бы, как ты храпишь и стонешь.

— Кто стонет, я, что ли?

— Ах, для тебя новость! Я тебе всю жизнь об этом говорю, а ты по-прежнему не веришь. Но стонешь ты редко, зато храпишь всегда, гр-розно, р-рычишь, не храпишь. Но я никогда не боюсь, а наоборот.

— Э, э… А что это у тебя такое интересное и теплое?.. Ближе!

— Ричик, мне нельзя сегодня, прости пожалуйста.

— Ни фига себе! Сегодня нельзя, вчера нельзя…

— И завтра будет нельзя. А послезавтра можно. Теперь закрывай глазки и спи. Я тебе вытру лоб, горлышко, ушки, потому что ты весь в поту. Может, смерим тебе температуру? Как печка ведь горячий? Нет? Точно нет? Ладно, тогда ты будешь спать, а я об тебя греться, что-то вся замерзла я на кухне. В детской хорошо, тепло, но потому что там еще и обогреватель. Ты не мог бы позвонить и сказать коммунальным службам, чтобы они как следует сделали нам батареи? Прочистили, а может, заменили бы?

— Я скажу, но это просто отопительный сезон близится к концу, вот они и мудрят, наверное, экспериментируют, плохо тепло подают. Я читал об особенностях жилищного теплоснабжения в том смысле, что муниципальным службам важнее всего не горожан обогреть, а правильно выбрать лимиты на топливо, чтобы не перебрать и не оставить лишнего, но чтобы тютелька в тютельку. Холодные, что ли, батареи?.. Ши? Алё-о…

Ага. Это не я, это моя Ши уснула посреди фразы. Неужели и я так делаю? Забавно. А у меня сна нет ни в одном глазу, разогнал переживаниями.

Странно, мне всегда казалось, что Шонна вполне благосклонна к моему увлечению музыкой Роллингов, пусть сама и не является горячей их поклонницей. Хотя… Хм… Если вспомнить как следует — я при ней давно уже ничего не ставлю на громкий звук, либо в наушниках слушаю, либо в моторе, либо когда ее и детей дома нет. Ведь это что-то значит, если я так поступаю, пусть и неосознанно? Чем они ей не угодили, спрашивается, недостаточной гламурностью, галантностью, лоском? Впрочем, не только она: другая Ши, супруга Чарли Уоттса, госпожа Ширли Уоттс, на дух не переносит ничего, что связано с легендарной группой «Роллинг Стоунз», в которой ее легендарный муж служит ударником вот уже много десятилетий… Делает исключение для мужа, но и только. Она считает, что в этой кошмарной банде мультимиллионеров все как один отъявленные Роллинги, кроме ее дражайшего Чарли. От души надеюсь, что на глаза ей никогда не попадется пиратский документальный фильм о «закулисье» гастрольных поездок «Роллинг Стоунз» на рубеже шестидесятых-семидесятых: «Отсос-блюз» называется, где рефреном звучит одноименная отвязная песенка…

Пойти к «Маку», да порисовать на сон грядущий? Лениво, да и в самом деле вставать ранехонько, начальство назначило так. Не одному мне, всем юристам, детективам и начальникам отделов буду шею мылить. Ежемесячная профилактика, называется. Это с тем, чтобы мы вытерпели все удары начальства, сделали выводы, отдышались — и вперед, трудиться, не потеряв ни секунды из основного рабочего дня.

Я знаю, что так оно и будет. А если вечером еще останутся силы — вот тогда к «Маку», а сейчас — кончились силы, спать пора.

«Мак» — это «Макинтош» — роскошный, с наворотами, персональный компьютер фирмы Эппл, на котором я повадился рисовать, врочем, не отринув окончательно карандаши, бумагу, мелки и краски. Мы с Шонной все-таки не пожалели денег, купили мне забаву. Если говорить о научаемости — она почти мгновенно наловчилась бить по кнопкам и клавишам, орудовать мышью, открывать и закрывать так называемые «окна», мне же пришлось попотеть, прежде чем эта чертова мышь стала незаметным приспособлением в правой руке. Но Ши довольно скоро пресытилась виртуальной реальностью программ и игрушек, а я наоборот: запал на них крепко-накрепко. Настоящие игры, все эти квесты-шуттеры, шарики-шмарики, надоели мне так быстро, что я и распробовать их толком не успел, но зато программы, позволяющие мне чертить, рисовать, да раскрашивать… О-о-о, вот где колдовской мир сказочных мечтаний, сотворенный из магических миражей и волшебных грез! Заманная, короче говоря, штука-дрюка… Во-первых, мне пришлось переучиваться с реальных кисточек на виртуальные, во-вторых — полугода не прошло — ударило мне в голову озарение, что не мышка мне нужна, а плоттер с планшетом…

— Плоттер? А что это такое, Ричик?

— Сейчас разверну и покажу… Видишь, это планшет, нечто вроде поля, холста, и при нем специальный карандаш вместо мыши, указка, с помощью которой я смогу более четко и тонко, каллиграфически проводить линии, как настоящим пером. А надо если — так и толсто! Вот смотри…

— Ой, нет, нет, нет и нет! — Шонна в притворном ужасе зажимает указательными пальчиками уши, а большими — глаза. — Ричик, я тебе верю. А можно, пока ты рисуешь, я фильм посмотрю?

— С Чилли Чейном, небось?

— Не-е-ет, мой дорогой. Зарубежный, режиссер Тарантино. С Ума Турман.

— Не слыхал про таких.

— Это довольно новый фильм. Как устанешь рисовать — приходи, и поскорее приходи, ладно? Я честно-честно буду ждать, и не засну, подобно некоторым…

Чем и как мне на нее сердиться за ее невинные увлечения, когда я сам не в силах отслеживать время? Либо она разъяренной пантерой врывается, далеко за полночь, в кабинет, и выдергивает меня из моего нарисованного мира, либо я сам, движимый чувством вины и желанием поспать, возвращаюсь в спальню, когда моя обожаемая подруга уже видит пятый и десятый сон…