— Ни фига себе простуда! А когда это было, и почему я не знал?

— Давно было, да уже и прошло. Я выздоровел и на время забыл об этой дурацкой идее, но однажды попалась мне на глаза шахматная задачка и я ее, забавы для, решал. И решение увидел «объемное»! Составил из клеток куб четыре на четыре, сначала поле сложил поперек, по горизонталям, потом по вертикалям — а решение вдруг само и вывалилось: «Как не поставить противнику мат в один ход» — до сих пор помню. Дальше — больше.

— То есть, ты доску в куб складываешь? А в какой последовательности, всегда сначала поперек, а потом вдоль, или это безразлично?

— Когда как. И не обязательно в куб, иногда вполне достаточно в «брусок»: 4х2х8. Но чаще всего — куб, либо лента. Для ленты надо больше напрягаться головой, чтобы представить, но и ходы случаются оригинальные… Вся штука в том, чтобы в приемлемое время успеть «повертеть» в пространстве клеточки доски, пустые вместе с занятыми, в различных сочетаниях. Но тут на помощь приходит опыт и эти… приемчики… похожие на мнемонические. Далее… только ты не сбивай меня пока с мысли, потом спросишь… Далее, в логике этих сворачиваний и расплетаний существуют темные пятна, которые часто все замутняют, но поскольку я не профессионал-шахматист, они мне особо не мешают, мне вполне достаточно того, что есть, чтобы чесать насухо тебя и Яблонски.

— Разве насухо??? Последний счет: три с половиной на полтора, одну ты продул.

— Это бывает, я же сказал, что не профи. Кроме того, в трехминутках не больно-то ленты поплетешь, хотя я обвыкся постепенно, Яблонски в этом смысле идеальный спарринг-партнер, днем и ночью готов играть. А в безлимитке — похоже, всякого уделаю, кто не гроссмейстер.

— А гроссмейстера?

— Не пробовал.

— А… «скверичей»? Знаешь, есть такой сквер в центре города…

— Знаю. Два раза был.

— И?..

— Они не гроссмейстеры против меня. Двести талеров выиграл на пятиминутках. Ездил проверяться, но чтобы на постоянной основе катать — нет, у меня свой бизнес. Двоих аборигенов сделал, один, вроде бы, из серьезных местных, помню, зазывал на «дуэль». Но проверка моей методики прошла, я удалился, по уши доволен, а остальное — уже баловство. Фигурки же на время ставить с места на место — это я могу и с Яблонски отдыхать.

Забавный у меня папахен, кто бы мог подумать…

— А что за темные пятна такие, в чем они?

— Пятна-то? Они в правилах. Они связаны с отступлениями от… не от правил, а от логики правил. Скажем, эффект «битого поля», или первый ход пешки через клеточку, или превращение пешки на восьмом поле — все это вне обычной логики шахмат, и мне темно увидеть, с помощью трехмерного и одномерного пространства, их влияние в игре.

— Это только с пешками связано, как я понял? Тогда да, не очень несущественно, не в каждой позиции эти особенности влияют.

— Пешки, да. И рокировка в любую сторону, либо невозможность ее проводить через битое поле. Вот, а все остальное — достаточно легко различается и подчиняется «изоморфизму». Попробуй, у тебя тоже получится…

Что сказать… сели мы, и я битый час пробовал, и фиг что у меня вышло… Хотя… были, вроде, некие проблески… Но трудно утверждать что-либо определенное: может я увидел нечто с помощью папашиной методики, а может, просто внимательнее оценивал ситуацию…

— Пап, а ты четвертое измерение не пробовал увидеть?

— Как это?

— Ты, когда сворачиваешь доску в куб, двухмерное пространство превращаешь в трехмерное. Ученые говорят, что и четвертое измерение есть. А ты уже натренировал извилины на изоморфические подобия, тебе должно быть легче, раз ты подготовлен к пространственному мышлению…

— А-а… Видишь ли, я не ученый… Но — да.

— Что да? Четвертое измерение нашел?

— Нет, для этого я умом не вышел. Но проекция четвертого шахматного измерения на трехмерное, двухмерное и одномерное — существует. Это последовательный набор всех позиций конкретной шахматной игры, складывающихся после каждого хода, сиречь шахматная партия. Мы так и сяк вертим предмет четвертого измерения, способные видеть только его тени и отражения в объеме, на плоскости, и чем больше всяких его проекций увидим, тем четче представим себе сам предмет.

Мудрено папаша объясняет и мутновато для меня, хотя общий абрис рассуждений (двухмерную проекцию его трехмерных мыслей на мое плоское сознание — ха-ха-ха!) я просек. И такой это был вечер душевный… Размяк я, окна в себе раскрыл-растворил… Если и не окна — то форточку… Детям — и то не показываю своей живописи, Шонна — тоже очень давно не интересовалась моими «изобразительными» достижениями, так, подбодрит заочно дежурными словами, а чтобы — вместе, плечиками прижавшись, в обнимку, перед моим монитором — ой, давно этого не было, почему-то… Твои рисовальческие опыты симпатичны и милы, но оторваны от жизни, — говорит, — от реалий, от прогресса, от нужд человеческих.