– Того самого? – Свинцовые глазки Угря засверкали так, будто в них были вставлены электролампочки высокого напряжения.

– Того самого.

– Что ж, очень мило. Зачем я содержу вас, генерал? Плачу деньги? Этот отморозок Богданов должен был быть уничтожен еще сутки назад. Сутки, генерал?! А он не только где-то бегает, но еще и вышел на связь с этим подполковничком.

– Совершенно верно, – в тон Сторожеву кивнул Николай. – Зачем содержать генерала, когда и подполковников хватает?

На некоторое время в помещении воцарилась тишина. Таких слов от Водорезова не ожидали ни Каляев, ни Угорь.

– А что, верно подмечено, – первым заговорил Альфред Степанович, стараясь ни на минуту не терять командной инициативы.

Каляев в упор смотрел на Николая, тот, в свою очередь, взгляда не опускал. Только генерал смотрел напряженно, с затаенной ненавистью, а Водорезов непринужденно, даже насмешливо.

– Оставьте нас наедине, – в свою очередь, с командирской интонацией сказал Каляев.

– Зачем, генерал? – отозвался Угорь.

– Альфред Степанович, – вкрадчиво назидательным голосом заговорил Каляев. – Мне нужно уточнить один важный нюанс… Это в ваших, точнее, в наших общих интересах!

– Оговорка по Фрейду, Каляев, – усмехнулся безгубым ртом Угорь. – Раз в наших общих, говорите при мне. Позвольте, господинчик из ВДВ! Чему это вы усмехнулись?

Николай и в самом деле не смог сдержать усмешки. Такой Угорь целого удава стоит, обовьет кольцами, не вырвешься. А в кольцах-то этих сейчас господин генерал!

– Над вами, Альфред Степанович, смеюсь, – отозвался Николай. – Вы прямо как клоун из цирка на Цветном.

На какое-то мгновение Угорь задумался.

– На клоуна, кажется, учился ваш бывший подчиненный Богданов, – блеснул осведомленностью Альфред Степанович. – Выучился на собственную голову.

– Как сказать, – ответил Водорезов. – Ну так что, генерал? Что сказать хотите?

– Мне нужно поговорить с подполковником наедине, – повторил Каляев.

– Ладно, генерал, но если… Ох, не буду я говорить, сам знаешь, что тебя ждет после этого «если».

Свинцовые пронзительные глазки Угря вновь вспыхнули огнем высокого напряжения.

Некоторое время оба они, и Каляев, и Водорезов, молчали. Начинать разговор не торопился ни тот, ни другой. Они находились в зоне видимости Угря и его людей, но подслушать их разговор не было никакой возможности – генерал с Николаем топтались друг против друга в центре спортивной площадки, которая некогда служила для игры в баскетбол.

– Ну, генерал, то, что Максим Богданов находится там же, где ваша дочь и внучка, открытием для вас не является? – заговорил-таки первым Водорезов.

Лицо Каляева нервно дернулось.

– Я это знаю, – кивнул генерал подчеркнуто спокойно.

– О чем будем говорить дальше? – столь же подчеркнуто невозмутимо осведомился Водорезов.

– Ну мои проблемы, это мои проблемы, – отозвался генерал, с высоты своего роста глядя мимо Николая. – Они серьезны, но не смертельны…

– Ой ли, Александр Геннадьевич? – перебил Каляева Николай.

– Ли ой! – жестко ответил генерал. – А вот тебя, Коля-десантник… Тебя отсюда живым не выпустят. При любом раскладе.

– Тебя тоже. Просто это произойдет чуть позже. Минут эдак на пятнадцать.

– Ну со мной еще как сказать…

– Ну и со мной… Как сказать. Точнее, что сказать! Угрю нужно любой ценой уничтожить Богданова. А у него в заложниках твоя семья.

– Ну и?..

– Выручать надо. Дочь твою и внучку! Ну, генерал?! Если ты меня сдашь и я, как ты сам выразился, живым отсюда не выйду, то я в любом случае успею сообщить этой морской змеюке, где Максим Богданов. Дальше… Сперва попрощаешься с семьей, потом с собственной жизнью.

Каляев вновь дернул лицом. Маленький десантный подполковничек вел себя дерзко, как говорится, сейчас и сам черт был ему не брат. И в одном он прав на все сто – Угорь не простит генерала, не пожалеет его семью. Еще ни один человек не смог обмануть Угря и не поплатиться за это.

– Слушай, а если уговорить этого Богданова… Ну, в обмен на жизнь, прекратить эти свои… разоблачения? – спросил Каляев, несколько снизив начальственные обороты.

– Не выйдет.

– И что тогда?

– Для начала я спасу твоих близких. А потом… Потом по обстановке. А сейчас ты меня выведешь отсюда. Как, придумай сам, ты же профессионал.