– Потому что выкручивался из самых безнадежных передряг, – ответил Яковлев. – Хитрый, умный, коварный…

– А что, если… он и сейчас сумел выкрутиться? – спросил Николай.

Полковник хмыкнул, Максим покачал головой, вопросительно посмотрел на командира.

– Да нет. Газеты писали, по телевизору труп показывали… – отозвался полковник, но не слишком уверенным тоном. – С чего ты это взял, Водорезов?

– Интуиция. Когда я беседовал с этим Лешей, шестеркой на подхвате, как ты его, Юрий Сергеевич, охарактеризовал, то несколько раз назвал покойного Альфреда Степановича уродом, мразью и козлом вонючим. Сначала просто к слову пришлось, смотрю, занервничал Леша, так я умышленно продолжил в том же духе. Сначала подумал, что он и мертвого Угря боится. А потом сообразил – а почему мертвого? Что, если Угорь весь наш разговор сейчас слушает и выводы делает?

– Тогда козла вонючего он тебе, командир, не простит, – вставил Максим.

– И это все? – спросил, чуть помолчав, Юрий Сергеевич.

– Не хотите верить? – парировал Водорезов.

– Скорее наоборот, – тяжело вздохнул полковник, – если Угорь жив… Даже не знаю…

Настроение полковника менялось чуть ли не каждые пять секунд, он то взбадривался, выпрямлял спину, то, наоборот, сутулил плечи, превращаясь в пожилого утомленного жизнью человека.

– Даже не знаю, – повторил он.

– А я знаю, – отрезал Водорезов, – если Сторожев жив, он продолжит свое черное дело. С не меньшим, а то и с куда большим успехом. А мы… Мы будем жалкими пешками в его руках. Ведь именно с нашей помощью он устранил Генриха, да и Каляева с Мятликовым. И тут же заменил их на ментовскую крышу. Он действительно очень умен и изворотлив, этот Угорь.

– Ладно, гвардейцы! – Юрий Сергеевич в очередной раз приободрился. – Если Угорь жив, то он уже не сможет легализоваться в открытую, – полковник кивнул в сторону газеты, лежащей на журнальном столе. – Официально его похоронили, поэтому скорее всего он отсидится за границей, возможно сделает пластическую операцию. Но, прежде всего, он лично эвакуирует базу. Этого он посторонним лицам доверить не сможет.

– У нас вначале был разговор о каком-то смертнике? – напомнил Максим.

– О смертнике? – усмехнулся Яковлев. – Он не совсем смертник, конечно же. Главное, терять ему нечего, а к Сторожеву личные счеты. Кровник, одним словом.

При последних словах полковник усмехнулся, но не столь бодро, как в начале фразы.

– Таким образом, гибель генерала ФСБ Каляева и известного предпринимателя Альфреда Степановича Сторожева породила огромное количество нелепейших слухов и домыслов. Надеюсь, что следствие расставит все точки над «и», сможет установить истину.

Телевизионный обозреватель Виталий Молочков слушал запись собственного вечернего репортажа, который через полтора часа должен был пойти в эфир. Он сидел в собственном офисе, созерцал изображение на мониторе, отмечая сильные и слабые стороны своего выступления. Позвонила секретарша.

– К вам тут товарищ со странной фамилией.

– Какой фамилией? – не понял Молочков.

– Угорь, – ответила секретарша.

Молочков прекрасно знал, что это никакая не фамилия. Он уже не один год работал на покойного Альфреда Степановича, «мочил» по его заявке конкурентов, публиковал компромат на сотрудников МВД и ФСБ, пытавшихся подкопаться под сторожевские структуры.

– Пусть войдет, – с трудом скрывая недоумение, пробормотал Молочков.

Кто это может быть? Неужели Угорь способен воскреснуть? Или Виталия забыли предупредить о чем-то самом главном?!

– Здравствуй, Виталий.

– Здр… Очень рад, Альфред Степанович.

Перед Молочковым и в самом деле стоял Угорь. Сняв темные очки и парик, визитер окончательно обрел свою рыбью наружность.

– Но еще более удивлен? И уже подыскиваешь других хозяев?

– Удивлен, – честно кивнул Молочков.

– Покойный генерал Шура Каляев… Он, кстати, покойник всамделишный, – после небольшой паузы уточнил Альфред Степанович, – как-то мне рассказывал, что у спецслужб была выработана система двойников. Находили похожего человека, гримировали, зачастую даже пластические операции делали, а потом использовали в различных целях.

Молочков вспомнил популярный в советские времена сериал «ТАСС уполномочен заявить», где одного из контрразведчиков искусно загримировали под агента ЦРУ.

– Ну вот и я себе изготовил двойника. Нашел похожего актера, заурядного такого, из какого-то провинциального детского театра. Ну и использовал в нужный момент. Зато убрал самых опасных волков, которые уже давно хотели броситься и схарчить меня. Каляева и Генриха. Сам их спровоцировал, харчить не стал, мертвечиной не питаюсь. – Физиономия Угря дернулась, углы тонкого, почти безгубого рта поползли наперекосяк, в разные стороны.

Таким образом Альфред Степанович улыбался.

– Что дальше, Молочков? Я имею в виду, как будет работать следствие и как ты в своих передачках будешь все это освещать? – спросил Угорь, медленно возвращая физиономию в привычное рыбье-змеиное состояние.

– Ну, следствие потопчется немного, затем отправятся туда, где вроде бы должна находиться некая база, на которой происходят нелегальные операции по изъятию органов…

– Все правильно! – кивнул Сторожев. – Только на этой базе уже ничего не будет. Куда же она будет переведена?