– Не надо говорить, Маг. Побереги силы.

Какие силы? При одном взгляде на ее лицо, на распростертое тело становилось ясно, что сил у нее осталось не больше, чем у мотылька, летящего к огню. То, что завладело Магдой, брало верх и явно было расположено враждебно к ней. Она закрыла глаза, и я взял ее за руку. Она один только раз слабо сжала мою ладонь.

Я закрыл глаза и вызвал перед собой зрительный образ, который всегда вызывал в таких ситуациях: палец крупным планом в белых дырочках телефонного диска, такие были на аппаратах годов сороковых. Палец в отверстии, неторопливый поворот диска, еще раз, еще, одну цифру за другой. На другом конце провода раздается звонок. Второй, третий, иногда четвертый, но в конце концов там снимают трубку. Непередаваемый мужской голос произносит:

– Слушаю.

Я дозвонился. Это Бог. Он всегда поднимает трубку и всегда слушает. Это не значит, что Он выполнит мою просьбу. Он только выслушивает – такой у нас договор.

В этот раз я молча произнес: пожалуйста, отведи это от Магды. Если это ее судьба, то пусть. Но если это за какой-то мой проступок, размозжи мне голову.

Уничтожь меня, но, пожалуйста, не тронь ее. Это все. Я его поблагодарил, и воображаемая рука повесила трубку. Никакой мольбы, никаких уточнений, Он знает, о чем я говорю. Да и некогда ему – телефон звонит не умолкая.

– Договорились.

Я все еще сидел, закрыв глаза, но при звуках этого голоса чуть не подпрыгнул. Рука Магды бессильно лежит в моей. Бог только что сказал «договорились». Я открыл глаза и уставился на фельдшера. Он мне улыбнулся и повторил тем же самым голосом:

– Договорились, мистер Маккейб. Мы спасем вашу жену.

Магда все еще лежала с закрытыми глазами. Лицо у нее было очень спокойное. Я знал: где бы она сейчас ни находилась, она нас не слышит.

– Мы сделаем то, что вы просите, сэр. Но и вам придется кое-что для нас сделать.

– Вы – Бог? – неуверенно спросил я. Он улыбнулся еще шире.

– Нет, но наши возможности значительно превосходят человеческие. Мы можем подталкивать те или иные события, что вам не по силам.

У него были крупные черты лица: большие глаза, широкий нос, большие зубы цвета желтоватой пенковой трубки. Но при всем этом решительно ничего примечательного – такую физиономию или вовсе не заметишь, или тотчас забудешь. Наверняка так и было задумано.

– Мы прибыли на землю небольшой группой, включая Астопела…

– Так вы и есть пришельцы? Джи-Джи был прав?

– Да.

Он не переставал улыбаться. Теперь он смотрел на меня с одобрением, как учитель на школьника, ответившего на трудный вопрос.

– Так на Землю прилетели пришельцы, которые выглядят как люди? Да это просто кино какое-то дурацкое пятидесятых годов! Почему только не черно-белое? У нас здесь, кстати, уже имеются всякие.

Я говорил слишком громко. Он приложил палец к губам, чтобы я убавил звук.

– Увидев, какие мы на самом деле, вы могли бы испугаться. Мы здесь не затем, чтобы вызвать беспорядки. А во всем, что с вами приключилось странного, виноват Астопел.

Он вытащил из нагрудного кармана пакетик жевательной резинки в бело-голубой обертке с какой-то надписью на кириллице. На черной пластиковой бирке, прикрепленной к его карману, значилось его имя – Барри. Барри-пришелец.

– Как долго вы здесь находитесь, а, Барри?

– Чуть больше месяца. Некоторые дольше, как Скьяво, например. Вы и сами знаете, эти двое много лет здесь прожили. Хотите попробовать русской жевательной резинки? Вкусная.

Я просто опешил.

– Так значит, Скьяво… Джеральдина пришелец? Господи боже мой! Вот почему они непонятно куда исчезли, а их дом… Черт возьми! Но зачем вы здесь?

Наклонившись вперед, он сказал водителю:

– Нейт, останови машину. Нам нужно какое-то время до больницы.

– А что будет с моей женой?

– С ней до больницы ничего не случится. Не беспокойтесь. Все это у нас под контролем, мистер Маккейб. Во всяком случае в той части, которая касается этого. Верьте мне, прошу вас.

А что мне еще оставалось? Интересно, на какую часть их контроль не распространялся?

Машина замедлила ход и резко повернула вправо. Я выглянул в окно. Мы остановились на парковке у супермаркета «Гранд юнион». Забавно, потому что именно там был найден Олд-вертью в тот первый день.

– Вы нарочно здесь остановились? Это место для вас имеет какое-то символическое значение?

Барри-Улыбка улыбаться перестал и с озадаченным видом ответил – нет, мол, просто надо где-то поговорить, а здесь удобно. Я ему не поверил. Он толкнул дверцу и жестом предложил мне выйти из фургона. Что я и сделал, проверив сначала Магду. На парковке почти не было машин, но над испещренным выбоинами и трещинами асфальтом уже поднимался дневной жар. Над нашими головами парила одинокая чайка. Увидев что-то на земле, она спикировала вниз. Чайку привлекло расплющенное тельце мышки. Она принялась клевать то, что осталось от зверька.