– А вот здесь вежливо и с поклонами.

По правде, самому Лену и в кошмарном сне не привиделось бы вот так, одним зимним утром, буднично и просто прийти к покоям самого короля. Ещё в Дартхольме он усвоил одну нехитрую и, по вдумчивом размышлении, не такую уж и парадоксальную мысль: держись подальше и от гнева власть имущих, и от их приязни. Равно и то, и то выходит боком маленькому человечку. Нет, желающие попытать счастья в переменчивых погодах придворных течений и веяний всё равно не переводились. Но вот в себе желания оказаться среди таких ловцов удачи Лен что-то решительно не находил.

Ставить свою судьбу в зависимость от чьих-то прихотей и мнения околомонаршьих нашёптывателей? Прошу покорнейше! Лучше уж мы сами как-нибудь, подальше от завидющих глаз лукавых сановников. Потихоньку. А желающие попробовать взлететь высоконько, пусть их. Наверх тропочка длинная и неверная, однако на эшафот куда как короче, даже не успеешь понять и сам - как и за что…

А неплохо живут августейшие особы! Убранство королевского кабинета с высокими потолками ведуну в общем понравилось. Чисто и весьма светло, невзирая даже на зимние тучи за окнами. Ну, всякие прихотливые завитушки и золочёные бантики с прочими излишествами то терпимо - понятное дело, что король не должен ютиться в какой-нибудь лачуге. Обязан достойно представлять перед соседушками лицо страны, так сказать. Чем наш хужее ихних?… Лен рассмотрел своё кланяющееся отражение в до блеска начищенном, судя по запаху, воском паркете. И в первом приближении счёл, что будь это гулкое помещение разика этак в два поменьше, тут можно бы порой и посидеть-поработать.

Архимаг рядом предупреждающе кашлянул, и парень поспешил распрямить свою пока ещё не начавшую ныть спину. Руки без надёжной тяжести посоха ощущались какими-то пустыми, а спина без перевязи дорожной сумы слишком лёгкой. Да и змеюшку пришлось оставить строжить там же, за дверями - к тихому неудовольству побледневшего ликом раззолочёного церемонимейстера и старательно задушенному при виде того ржачу солдатни…

– Хорош гусь, - Лен пошарил глазами в громадном гулком помещении и почти сразу нашёл говорившего.

Конечно, даже в находящемся, мягко говоря, на отшибе Дартхольме слыхали насчёт того, что прежний король отошёл в мир иной с некими странностями и как бы не без помощи своего сынка. Но первому впечатлению ведун привык доверять - и оно оказалось вполне.

Среднего роста, с чуть приметной горбинкой носа на правильных чертах лица и рыжеватом обрамлении кудрей, король стоял у своего заваленного свитками стола и вертел в тонких пальцах перо. Для письма, а не навершие охотничьего копья, как могли бы подумать некоторые шибко недалёкие личности. Руки тоже понравились Лену - красивые и сильные. Облачённый же в роскошный блестящий халат хозяин их тоже не благоухал той заметной лишь владеющему Силами аурой, которая почти безошибочно обличает людей нечистоплотных душою. Да и всего-то на три года старше самого Лена, когда уж тут подлостью до ушей зарости…

Тьма не угомонилась. Незримым шлейфом она притащилась вслед за своим блудным сыном сюда, в вызолоченные залы королевского дворца. И малейшие отголоски бушующих или же подспудно тлеющих снаружи страстей высвечивались в окружавшем Лена облаке золотистыми пряными искорками.

– Тихо, - предупредил он и с предостерегающим жестом шагнул вперёд.

Наверное, Архимаг и сам король здорово удивились поведению молодого ведуна. Но честно говоря, Лену было наплевать. Он прислушался к наплывающему гомону моря людских голосов и замер в одном месте кабинета, рядом с углом роскошного стола. Повинуясь наитию, отцепил от окутанной призрачным ореолом человеческой фигуры незримую для прочих нить. Та трепыхнулась было в крепких пальцах, полыхнула неистовым светом, но быстро развеялась меж растёрших её в дымок крепких ладоней.

– Чьё-то старое проклятие, - еле слышно выдохнул ведун и продолжил свои изыскания.
– Уж того нет, а оно прицепилось.

У лакированного бочонка с задумчиво спящей лохматой пальмой он опять остановился. Прислушался к тревожно надвинувшемуся шёпоту незримых волн.

– Ядом её поливают, особым. Медленно травит - но вреда от того нет.

Обтекающий искорками силуэт короля с немного прояснившимся ликом молча переглянулся с радужным Архимагом и кивнул. По совету людей вдумчивых дворцовый алхимик так и делал, приучая организм своего августейшего хозяина к отраве и тем самым делая того нечувствительным. Согласитесь, в наше беспокойное время предосторожность отнюдь не лишняя.

– А вот этой бумаги берегись, король. Опаснее отравленного кинжала, - Лен брезгливо указал на полыхнувший иглистым мерцанием один из свитков с остатками роскошной печати на боку.

Теперь пришёл черёд озабоченно нахмуриться Архимагу. Так и есть! Не зря шептало ему предчувствие, что темнокожие южане из их халифата что-то замышляют…

– Продолжай, парень. Мы само внимание.

Лен ещё немного побродил по кабинету и потом заметил вслух, что место хорошее, чистое - и прадавним демонам тьмы хода сюда нет. Несколько раз осторожно, словно принюхиваясь, обошёл вокруг короля. Посоветовал ни в коем случае не менять фаворитку, но полюбить белое вино вместо красного. И уже на последнем вдохновении проворчал, что пусть дворцовый лекарь немного озаботится королевской печенью. На жирное поменьше налегать следует…

Свет резанул по восприятию, ударил в открывшиеся глаза словно могучий таран в крепкие ворота осаждаемой крепости. Золочёный и показавшийся сейчас совсем не настоящим кабинет покачнулся в глазах. Сувозь мутный, нахлынувший в уши шум Лен ощутил, как чьи-то руки поддержали его.

– Спасибо, - прошептал он, со стыдом почувствовав, как по лицу и спине заструился холодный пот.

Сквозь вовсе не лёгкий звон голове ещё удалось расслышать, как король вовсе не исполненным августейшего величия голосом поинтересовался у своего Архимага: и это всего лишь ученик? Если так, то найти вдову и детей погибшего мастера Колина и обеспечить им пожизненную пенсию - в двойном размере.