Вверху незаметно начало темнеть, когда Лен вычистил последний угол и со стоном распрямил занывшую о пощаде поясницу. Осталось теперь лишь пройтись махоньким заклятьем, которым он в своё время убирал пыль на своём этаже башни мастера Колина. В ожидании, пока мальчишка отнесёт последнию порцию драконьих какашек, молодой ведун задумался, оперевшись на рукоять лопаты и поглядывая на рептилий.

Те поначалу повели себя просто хамски, когда парни начали вычищать их вольеры и стойла. Один даже попытался укусить маленького друида - неизвестно, насколько всерьёз. Но Лен не любил, когда обижают детей… короче, угольно-чёрный дракончик высотой с пони с одного только урока возымел уважение к увесистым кулачищам парня, и в случае резких с его стороны движений обречённо закатывал свои чудные, с вертикальным зрачком глаза и прятал голову под махонькое крыло.

– Нет, не так, - Лен поправил положение пальцев мальчишки, попытавшегося с лёту скопировать заклинание чужака, которым тот одним махом до блеска вылизал целый угол.
– И не проси, а приказывай, это тебе не живое существо, которое любить и понимать надо, это всего лишь дерьмо…

Смышлёный парнишка кивнул и в пару попыток таки вычистил и второй угол, не обращая внимание на разлёгшихся драконят - уж каждый знает, что на тех не действует никакая магия, кроме их собственной. Лену в другое время жутко интересно было бы узнать, откуда здесь такое диво, как почитающиеся давно и напрочь истреблёнными драконы. А уж тем более, детёныши… но сейчас эта мыслишка лишь колыхалась вялым вопросом где-то в ворохе истерзанного сознания.

И наконец, когда в потемневшем небе уже разлилось серебристое сияние невидимой пока за лесом луны, оба разгребателя смогли вздохнуть полной грудью. Мальчишка каждый раз на обратном пути притаскивал шар озёрной воды этак в пару десятков вёдер. А поливать недовольно шипящих и дёргающих мягкой ещё шкуркой дракошек и драить их щётками оказалось даже забавно.

И вот теперь в стойлах царила такая чистота, что налетевший ветерок унёс последние даже запахи…

– Никогда не думала, что такое возможно!

Заявившаяся адептка Ноэль осторожно втянула носом наверняка впервые чистый здесь воздух и нехотя кивнула в знак одобрения. Затем с сомнением посмотрела на извозюканных парней и решительным жестом показала - в воду! Лен, который к тому времени уже ощущал себя измотанным в должной мере - морально и физически - быстро выяснил у притихшего в присутствии старшей мальчишки, что насчёт купания в здешнем озере ровным счётом никаких табу не имеется.

– Залезай на плечо и садись, - приказал он парнишке, когда оба бросили на берегу свою одежду и чуть зашли в воду - тот по пояс, а Лен… по это самое.

Зайдя чуть глубже, он кое-как поставил на свои ладони пятки с трудом балансирующего маленького друида, а затем на раз-два-три выбросил того вперёд-вверх мощно, словно из катапульты. С душераздирающим воплем восторга тот замахал в полёте руками-ногами, а затем с шумом обрушился в озеро.

– Нет, на вас даже сердиться невозможно, - с непонятной интонацией заметила с берега Ноэль, которая хозяйственно прибрала к рукам волшебную палочку и теперь с её помощью полоскала одежду.

Она брезгливо принюхалась к вытащенному из воды узлу, из которого ручьями текла вода. Передёрнулась от отвращения, словно чующая сырость кошка, шепнула что-то, указующе наставив на мокрый узел палец, и шлёпнула в озеро опять. Лен не из зловредности, а чисто так, тоже запустил мальчишку ещё раз - но уже изо всех сил, даже добавив чуток своей Силой. С чуть замершим от острастки сердцем он смотрел, как тот кувыркаясь перелетел через любопытно выглянувшую луну, и с воплями восторга рухнул обратно.

– Дети, - осуждающе буркнула Ноэль, но стоило признать, что на показную её суровость никто не купился. На этот раз признав их одежду вполне удовлетворительной, она проворно развесила её на ветках и принялась колдовать.
– За палочку спасибо, кстати - никто из наших до такой простоты что-то так и не додумался.

Ничуть не смущаясь нахально глазеющей друидки, парни наконец выбрались из воды, в которой весело плясала и дробилась молодая луна. Одежда оказалась хоть и пропитанной остаточными следами ароматной женской магии, но сухой и даже тёплой. Лен скосил глаза на мальчишку и сам на всякий случай легонько поклонился и сказал спасибо.

А потом вдруг нахлынул чёрный провал в сознании.

Вновь он обнаружил себя бредущим куда-то в ватных потёмках вслед за друидкой. Затем опять беззвучная нирвана. Торопливый ужин трясущимися как у пьяного сатира ладонями, пара шагов в сопровождении чьих-то мягких рук. И всё. То есть - вообще всё.

Даже муравьишка сбежал куда-то, прихватив с собой кокетливо хихикающую Луну.

– В далёком, далёком королевстве сидел в высоком замке на златом троне старый, старый король…

Архимаг даже не пытался сделать вид, будто представление детишек из сиротского дома, посвящённое празднествам середины Зимы, захватило его. Нет, хором декламирующие и тут же в лицах всё показывающие девчонки и мальчишки лучились румянцем и удовольствием - маленькое их лицедейство изволил почтить присутствием сам его величество - и у них на озарённой свечами и магическими шарами сцене получалось всё забавно и как надо.

Не оттого втихомолку вертелся под своей мантией почтенный волшебник, будто его тайком грызла вошь (вот ещё!) или пошатнулось внезапно здоровье. И даже не по той причине, что племянница вот-вот должна была разродиться двойней. Нет, Архимаг поглядывал на безмятежное лицо короля, которого, казалось, целиком захватило действо - и наливался тревогой. Молодой первый дворянин казался самим воплощением спокойствия и даже блаженства.

На лике короля гуляла лёгонькая улыбка, а сам он не сводил взгляда с украшенной ветками омелы, еловыми лапами и волшебными огоньками сцены, где детишки разыгрывали сценку из старинных рыцарских времён. В руке его величество держал ладонь своей августейшей сестры, соизволившей порадовать детей и своим присутствием, и в порыве нежности иногда поглаживал её.