Привратник, чей нос опоясывал округлый шрам, был идентифицирован мной как пострадавший в дискуссии с юдофобами сын-официант.

Узрев российский номер на бампере нашего «Мерседеса», официант окаменел, мгновенно сообразив, что это - категорически не к добру, а потому я, решив использовать момент внезапности, вышел из машины, небрежной походкой направившись к воротам дивной виллы.

Василий и Вова, в чьих глазах появился подобающий ситуации стальной гангстерский блеск, последовали моему примеру.

Отодвинув створкой ворот опешившего официанта, мы подошли к автомобильчику, из багажника которого Фирой Моисеевной извлекались продовольственные товары.

– Ну вот, - произнес я в затылок старухе.
– Как радостно встретить делового партнера на чужбине! Очень дорогого партнера! Не угостите нас кофе, золотая вы наша Фира Моисеевна?

Очки старухи медленно сползли на кончик угреватого носа. Зрачки, дрогнув, залили собой поблекшую от возрастных изменений радужную оболочку.

Я понимал: остановившееся мгновение обреченного узнавания моей персоны было для старой мошенницы своего рода ужасным откровением.

– А в чем, собственно… - пискнул с нервным пафосом официант, но тут же и запнулся, пригвожденный к месту грозными взорами моих компаньонов.

Фира Моисеевна, впрочем, быстро от шока оправилась и, подбоченясь, довольно-таки бойко затараторила:

– Какой еще кофе, молодой человек? Мы не имели желаний принимать сегодня гостей! Или вы приехали с претензией? Но тогда мы знаем, как вести такие переговоры!
– Она уже потихоньку наступала на меня.
– И нечего пугать меня своей публикой с бандитскими выражениями морд! Я буду смотреть, как их морды изменятся в полицейском участке…

– О, - сказал я, - насчет полиции - очень хорошая мысль! Главное - здравая!

– То есть?
– с подозрением вопросила Фира.

– То есть, - продолжил я импровизацию, - вы имеете мысль, будто вас преследует мафия с намерениями причинения вам физического и материального ущерба. А это не совсем так. То есть оно, может быть, и так, но в вашем клиническом случае мафии полиция не страшна. Напротив, здесь существует благодатная почва для сотрудничества между силовыми структурами. Цивилизованного сотрудничества, - подчеркнул я.
– Ну, теперь вы понимаете, откуда дует сегодня сильный ветер на Фуэртевентуру? Если нет, поясню, - добавил доверительно.
– Вы объявлены в розыск как мошенница и аферистка. Совершившая экономическое преступление против российских и - самое главное!
– иностранных компаний. А это, - кивнул на Василия и Вову, - представители частных сыскных агентств, уполномоченных московским представительством Интерпола связаться с правоохранительными сферами Испании… До вас дошло? У вас упало в мозг?

– Но…

– Я все-таки настаиваю на кофе. Но если мы вам так неприятны, то - разрешите ненадолго откланяться.

– Встретимся в инстанциях, - вставил Вова безразлично.

– Если вы уж так тяготеете к защите властей… - прокомментировал в свою очередь Василий.
– Да, они вас действительно будут охранять. Двадцать четыре часа в сутки. Они любят таких, как вы: бесплатно кормят, меняют белье на нарах…

– Наум, пожалуй, я не против выпить с молодыми людьми кофе, - произнесла Фира Моисеевна задумчиво.
– Только, молодые люди, оставьте свой садизм, я старый человек, и моей нервной системе неприятны ваши инсинуации…

Попивая кофе, я не спешил с какими-либо выводами, глубокомысленно замечая, что приобретенная Фирой вилла весьма мила и просторна, хотя интерьер ее в чем-то напомнил мне незабвенную московскую комнатенку старухи: те же самодельные детские нары, голая лампочка и - разномастная, явно с помойки, мебель.

– Стараюсь ради детей! Кладу на них жизнь!
– не уставала повторять хозяйка.
– А за это меня приезжают сюда убивать!

– Кто?
– холодно спросил Володя.

– Морально… - уклончиво ответила Фира.

– Дом двухэтажный?
– деловито осведомился Василий.

– Да, второй этаж хотим сдавать…

– Ну, - сказал я, - это навряд ли получится.

Повисла напряженная пауза. Итог паузы мне все-таки удалось выиграть, Фира не выдержала.

– Ваши условия?
– выдохнула она.

– Вам не нужна реклама своего места жительства среди московской деловой публики?
– спросил я.

– Вы знаете ответ…

– Второй этаж, - проронил я.

– Вы хотите его снять?

– Нет, купить в собственность, - сказал я.
– За хорошую цену.

– Назовите…

– Цену? Она складывается из пятидесяти тысяч долларов вашего долга, плюс проценты, плюс наше молчание, - довел я до сведения продавца.

– Ох, я умираю, - обмякла Фира, закатывая глаза и хватаясь за морщинистое горло.

– В случае вашей смерти, - бесстрастно заметил ей Вова, - дальнейшие переговоры вы завещаете вести с вашими наследниками?

– Хорошо, - молвила старуха убито.
– Когда вы въезжаете?