Наличных долларов оставалось немного, а кредитные карточки обоих партнеров по непонятным причинам утратили свою волшебную дееспособность, причем компьютеры в банкоматах выдавали на дисплеях странную информацию о блокировках их американских счетов.

Аслан позвонил банковскому менеджеру, но от каких-либо комментариев тот уклонился, сказав, что у руководства банка имеются некоторые вопросы к клиентам, должные разъясниться исключительно на месте, в Нью-Йорке, где их, несомненно, будут рады увидеть.

Такой ответ служивого человека немало Аслана обеспокоил, и, несмотря на возможный гнев Куди по поводу невыполненного покуда задания, он решил связаться с шефом, заверив его, что дело на мази и проблема заключается лишь в смешной сумме, чья основная часть пойдет на дорожные расходы, связанные с возвращением в Америку.

Ни один из телефонов в офисе грозного главы группировки не отвечал.

Пришлось позвонить в Бруклин, домой одному из прихвостней босса, некоему Муди Айзиеву, сумевшему законно эмигрировать в Штаты по фальшивым документам еврейского беженца - наипривилегированной в данном государстве категории переселенцев.

Отныне Муди Айзиев именовался Мордыхаем Айзеншписом.

От ловкого соотечественника, скрывающегося под благонравной иудейской личиной, Аслан получил ошеломляющую информацию: Куди, уехавший в Москву на разборки по поводу конфискованного кокаина, зарезан, в Нью-Йорке гремит гроза и группировкой активно занимается ФБР, уже депортировавшее одну часть соратников в Россию, а другую содержа в тяжелейших условиях уголовного «обезьянника» под следствием.

Так что, закончил Муди-Мордыхай скорбно, лавочка лопнула и над целесообразностью возвращения за океан Аслану и Джамбику стоит крепко подумать.

Качаясь от огорчения, Аслан неверной походкой добрался до «опеля» и бухнулся на сиденье, переживая жестокий нокаут от обрушившихся на него новостей.

Покуривая подобранные около урны «бычки», партнеры кисло обсуждали дальнейшие планы необходимых действий.

Каким-то образом надлежало добыть деньги для дороги на материк, в Германию, где смутно грезился приют и привычная работа в общине твердо закрепившихся на немецкой земле соотечественников.

Ликвидация же стукача теперь, со дна финансовой и социальной пропасти, виделась мероприятием второстепенным и ни малейших выгод не сулящим.

Джамбик даже предложил открыто явиться к жертве, поведав ей о «заказе», который они, люди справедливые и совестливые, сомневающиеся в вине Володина, исполнять не желают, но требуют, естественно, за подобное нежелание и вообще крайне дефицитный гуманизм надлежащую компенсацию.

– Не, - покачал головой Аслан.
– Не заплатит. Не пройдет понт. Иначе надо…

Как он рассудил далее, Володин наверняка прибыл на остров «упакованным», а потому стоило подумать об эффективном разбойном нападении, в развитие которого заодно можно бы и включить исполнение уже погашенного обстоятельствами служебного долга.

Съев пополам самую дешевую - десятидолларовую пиццу!
– и полакомившись на десерт случайно завалявшимися в швах кармана куртки Аслана разрозненными семечками, друзья призадумались над актуальной жилищной проблемой.

Джамбик задумчиво поглядывал на горы с многочисленными дырами пещер, в которых некогда обитали аборигены островов - гуанчи, светловолосые и голубоглазые, по легенде - потомки атлантов, и ныне выделяющиеся среди черноволосого испанского населения островов - своих завоевателей.

Проследив за взором напарника, Аслан угрюмо объявил, что между мрачными сводами сейсмологически опасных подземелий и роскошными излишествами пятизвездочных апартаментов существует промежуточный вариант ночевки на сиденьях «опеля».

Перед сном побродили по городу, вдосталь наплясавшись и наоблизывавшись у роскошных гастрономических витрин и ресторанных дверей: дорого… После залегли на клейко прилипающие к потным телам дерматиновые ложа.

Проснулись рано, с ломотой в позвоночниках, скрюченных от ерзанья на некомфортабельных для сна, горбатых, подушках.

Разведя на берегу костерчик, вскипятили в консервной банке кипяток для растворимого кофе.

Далее отправились в близлежащий отель, невозмутимо пройдя шумным многолюдным холлом мимо портье к бассейну.

Поплавав в вонявшей хлоркой водице, проследовали в душевую кабинку, приняв восхитительно бесплатный душ и обтершись предусмотрительно похищенными из отеля на Тенерифе полотенцами. После скрылись за дверьми туалета, где, матерясь, долго подравнивали у зеркала позаимствованными у одной из купальщиц кривыми маникюрными ножницами зверски дыбившуюся из щек щетину.