Прямо из ладони сам собою едва не вырвался ослепительно лиловый разряд — Женька едва успела мысленно поймать его и вернуть обратно. Столь же яркими и оглушительными эффектами ознаменовались и попытки остальных проверить, что же оно такое так и зудит в пригоршне. Кони вновь заметались, и переодетый в лакейскую ливрею бригадный генерал вновь бросился тех успокаивать.

— Всё? Взлетаем! — коротко распорядился Маршал, утирая чуть закопчённое лицо.

Женька поспешила к сразу облюбованному собой угольно-чёрному с лиловым отливом красавчику, а сама краем глаза смотрела, как маменька не без робости подошла к здоровенному золотому дракону, который при её приближении сразу проснулся и заинтересованно обнюхал. А хороши, красивые и грациозные зверики — наверное, даже лучше котов… она так задумалась над этим непростым вопросом, что едва не пропустила, как и её будущий летун вперил навстречу немигающий взгляд.

Ох мамочки! Бррр, аж до холодного урчания в животике — да какой же это пакостью меня сегодня кормили на завтрак? Женька откровенно струхнула, когда дракон поднял с травы здоровенную, как письменный стол (двухтумбовый) голову и тоже сунулся поближе.

— Я — тебя — боюсь, — едва сдерживая вполне и весьма нервный смех, буркнула Женька и осторожно погладила красавца по бронированной чешуистой коже. — Но и тебе следовало бы меня опасаться. А пока что, мир?

Навреное, напрасно драконов относят к рептилиям — по крайней мере этот оказался ничуть не холодным подобно ящерице или змее. Напротив, девичья ладонь погладила сущность, обжигающую так, будто не будем и упоминать, в каком же это месте у драконов вмонтирован атомный реактор.

— А всё же, ты мне нравишься, — по здравом размышлении решила Женька.

И, не моргнув выдержав изучающий драконий взгляд, звонко чмокнула его в условно могущее назваться носопыркой место — аккурат меж двух пышущих адским жаром ноздрей.

Если бы дракон от такого смутился, Женька ничуть не удивилась бы. Если бы не смутился — не удивилась бы тоже. Но дракон приветливо махнул длинным хвостом (аж полетели пласты дёрна вместе с несколькими вывернутыми валунами) и шаловливо, чуть ли не по-кошачьи лизнул свою будущую наездницу. Да так, что сама Женька от такой ласки едва не покатилась по земле.

— Мы поладим, малыш, — со смехом пообещала она и по услужливо подставленному крылу вскарабкалась на спину.

Ничего похожего на лётное кресло или хотя бы матрасик тут, кстати, не оказалось. Пришлось почесать так и порывавшийся опять чихнуть нос и перебраться чуть вперёд. Наверное, это место и есть холка, или как тут оно у драконов называется — Женька прикинула, что тут и сесть удобнее всего, и обзор вперёд-в-стороны отличный.

— Ну что ж, тут и бросим свои кости…

На удивление, сидеть оказалось хоть и чуть непривычно, однако мягко и даже уютно. Спереди и сзади чуть прикрывали обретавшиеся на драконьем загривке зубчики, да и самочувствие как-то ощутимо полезло вверх — словно когда Женька тайком от маменьки впервые оседлала одолженный у приятеля по Орки-клубу японский мотоцикл.

— Ну прямо не дракон, а какая-то мягкая игрушка, — проворчала Женька на остатках подозрительности.

В самом деле, в голове сразу всплыла старая фразочка о единении человека — и зверя. Только, на этот раз вовсе не поэтическим преувеличением… прислушавшись к своим ощущениям, Женька улыбнулась. Забавно оказалось осознавать себя одновременно и драконом, и человеком. Чувствовать приятную, холодящую в брюхо сырость земли, бурлящую от морды до кончика хвоста силу, её нетерпение и уже зарождающийся боевой азарт. Ах, вот оно что… в полёте драконов куда больше от магии, нежели от аэродинамики!

Ноги и нижнюю часть тела мягко прижало невидимой силой, и теперь наездница отчётливо осознавала, что не выпадет, даже если дракон перевернётся кверху всеми своими четырьмя лапками и примется трястись.

— Проверка связи, — в голове с каким-то звенящим треском прорезался голос, в котором насторожившаяся Женька без особого труда признала братца. Вернее, Маршала — потому что после переклички тот сообщил далее: — Поступили последние сведения — над столицей орков сегодня почти ясно.

— Над всей Испанией безоблачное небо, — ни к селу, ни к городу ляпнула Женька впоследствии ставшую и в этом мире исторической фразу, и честно попыталась взлететь.

Вернее, даже и взлетела — вся эта сонная и изрытая лощина завертелась винтом и улетела вниз. Провалилась сквозь землю… вернее, сквозь туман. В несколько мгновений стремительного полёта человек и дракон разодрали в клочья последнее оказавшееся по пути облако и оказались под густо-синим, в полгоризонта пылающим на здешнем востоке небом. Внизу простиралось бело-пушистое покрывало с кое-где торчащими из него воздушными замками.

— Это куда красивее, чем из иллюминатора ТУшки, — признала раскрасневшаяся от удовольствия Женька и тут же заложила от радости полёта головоломный вираж с восходящим иммельманом.

Естественно, тут же огребла замечание от Маршала — по самое не могу. А потому, чуть надувшись, подравняла строй и некоторое время просто набирала скорость. И уже когда в ушах ветер бился и ревел сотней разъярённых демонов, впереди тускло разгорелся слабо сереющий круг. Прищурившись, Женька-дракон некотрое время подозрительно рассматривало это непотребство, но всё же признало — это ему вполне по плечу и даже по зубам. И ринулось на прорыв первым.

Ощущения поначалу оказались словно у попавшей в клей мухи. Женька отчаянно задёргалась, азартно сражаясь за свою жизнь. За место под солнцем для всей себя — от кончика хвоста до умной и красивой драконьей мордашки — и таки разодрала кисельное препятствие, прорвалась на ту сторону.