«1 апреля, 1949 г., утром я занес в свой блокнот надпись, содержащую образ полурыбы-получеловека. На завтрак мне подали рыбу. В разговоре кто-то упомянул об обычае делать из кого-нибудь „апрельскую рыбу". Днем одна из моих бывших пациенток, которую я не видел несколько месяцев, показала мне несколько впечатляющих картин с изображениями рыб. Вечером мне продемонстрировали кусок гобелена с изображенными на нем морскими чудовищами и рыбами. На следующее утро я встретил свою бывшую пациентку, которая была в последний раз у меня на приеме десять лет тому назад. Этой ночью ей приснилась рыба. Несколько месяцев спустя, когда я включил этот случай в одну из своих работ и как раз закончил его описание, я вышел из дома к озеру, на то место, где я уже несколько раз побывал в течение этого утра. В этот раз я обнаружил на волноломе рыбу длиной сантиметров в тридцать. Поскольку поблизости никого не было, то я не имел представления, каким образом она сюда попала».

Не могу удержаться, чтобы не привести еще один отрывок из лекции Юнга, по причине, о которой вы узнаете позже. Он пишет: «Я мог бы рассказать вам великое множество таких историй, которые, в принципе, не более удивительны или невероятны, чем неопровержимые результаты, полученные Рейном (имеются в виду опыты с экстрасенсорным восприятием, например, угадыванием карт. – Прим. автора),и вы вскоре поймете, что почти каждый случай требует индивидуального объяснения. Но причинное объяснение, единственно возможное с точки зрения естественной науки, оказывается несостоятельным из-за психической относительности пространства и времени, которые являются обязательными условиями причинно-следственных связей.

Героиней этой истории является молодая пациентка, которая, несмотря на обоюдные усилия, оказалась психологически закрытой. Трудность заключалась в том, что она считала себя самой сведущей по любому вопросу. Ее великолепное образование дало ей в руки идеально подходящее для этой цели „оружие", а именно слегка облагороженный картезианский рационализм, с его безупречно „геометрической" идеей реальности. После нескольких бесплодных попыток „разбавить" ее рационализм несколько более человечным мышлением я был вынужден ограничиться надеждой на какое-нибудь неожиданное и иррациональное событие, на что-то, что разнесет интеллектуальную реторту, в которой она себя запечатала.

И вот однажды я сидел напротив нее, спиной к окну, слушая поток ее риторики. Этой ночью ее посе-. тило впечатляющее сновидение, в котором кто-то дал ей золотого скарабея – ценное произведение ювелирного искусства. Она все еще рассказывала мне этот сон, когда я услышал тихий стук в окно. Я обернулся и увидел довольно большое насекомое, которое билось о стекло, явно пытаясь проникнуть с улицы в темную комнату. Мне это показалось очень странным. Я тут же открыл окно и поймал насекомое, как только оно залетело в комнату. Это был скарабеевидный жук или хрущ обыкновенный (Се1оша аига!а), желто-зеленая окраска которого очень сильно напоминала цвет золотого скарабея. Я протянул жука моей пациентке со словами: „Вот ваш скарабей". Это событие пробило желаемую брешь в ее рационализме и сломало лед ее интеллектуального сопротивления. Теперь лечение могло принести удовлетворительные результаты».

Так вот, спустя полчаса после того, как я размышлял о жуке Юнга и думал, включить ли мне его в качестве примера, ко мне в окно влетел Странник весьма внушительной внешности. Это был жук, похожий по описанию на вышеупомянутого. Хотите – верьте, хотите – нет. Надо признаться, несмотря на то что подобные визиты случаются крайне редко, меня это нисколько не удивило. Но вовсе не потому, что я привык спокойно относиться к явлениям синхронистичности. Напротив, поглощенный своими размышлениями, я не придал этому событию совершенно никакого значения. Я машинально выпустил жука в форточку, чтобы он ее не искал. И только спустя некоторое время, я ужаснулся: Боже, какой же я идиот! Сколько раз внешнее намерение объявляет мне о своем присутствии, столько же раз я от удивления широко раскрываю свои глаза. Ведь я же спал беспробудным сном наяву, когда меня изо всех сил тормошили, чтобы показать знак. Будь я суеверным, я бы посчитал это знамением свыше. Можете себе представить, как люди постоянно спят наяву и не замечают очевидных проявлений внешнего намерения.

Подобных примеров существует великое множество. С точки зрения трансерфинга ситуация здесь вполне понятна: визуализация в отдельных случаях вызывает сильный порыв ветра внешнего намерения. Но Юнг не торопится делать окончательный вывод о том, что же послужило причиной совпадений: сами мысли сформировали события или же мысли возникли в результате неосознанного предчувствия событий. С одной стороны, он говорит, что «мысли создали основу для серии случайных событий», а с другой – «иногда трудно отделаться от впечатления, что имеет место предчувствие наступления серии определенных событий».

В своей работе «Синхронистичность: акаузальный объединяющий принцип» (1960 г.) Юнг определил син-хронистичность как «одновременное наступление некоего психического состояния и одного или нескольких событий внешнего мира, имеющих существенные параллели с субъективным состоянием на данный момент». Юнг долго не решался опубликовать свой труд, потому что явление синхронистичности не укладывалось в рамки традиционного научного мышления.

Юнг делает неопределенный, но достаточно смелый по меркам традиционной науки вывод. «Синхронистические феномены доказывают возможность одновременной смысловой эквивалентности разнородных, причинно не связанных друг с другом процессов; иными словами, они доказывают, что воспринятое наблюдателем содержимое может быть в то же самое время представлено каким-то внешним событием, причем без всякой причинной связи. Из этого следует, что либо психе расположена вне пространства, либо пространство родственно (связано) с психе».

Очевидно, никакого нарушения закона причинности здесь нет. Причина имеется всегда, просто механизм взаимодействия мыслей и окружения проявляется неявным и пока непонятным образом. Что же является причинойв синхронистичных совпадениях: события формируются мыслями или же мысли возникают как предчувствие событий? С точки зрения трансерфинга имеет место и то и другое. Душа получает доступ к данным, находящимся в поле информации, которые затем могут интерпретироваться разумом. Разум, в свою очередь, формирует мысли, которые при наличии единства души и разума могут воплощаться в материальной реализации. Вот эти положения и лежат в основе модели трансерфинга. Но я опять же подчеркиваю, что модель вариантов не претендует на точное описание мира, а служит лишь отправной базой, основанием для понимания принципов. Мы еще слишком мало знаем об этом мире. Но это не мешает нам использовать принципы трансерфинга. А в том, что они работают, вы можете убедиться сами.