Он обернулся, чтобы сообщить об этом Хелен, которая поддерживала Катарину, как вдруг ехидный голос пригвоздил их к месту:

– Собираемся на прогулку?

В трех метрах от них стояла Скелетина собственной персоной. В лунном свете лицо у нее выглядело совсем желтым. Она все еще была в вечернем платье и накрашенная. В костлявых пальцах тлела сигарета.

– А вы, молодой человек, что тут делаете?

Хелен открыла рот, чтобы соврать что-нибудь, но тут же закрыла. Ей нечего было сказать, а вернее, сказать-то она могла много, даже слишком… а Милош медленно, незаметно подвигался к Скелетине.

– Стойте, молодой человек! Еще шаг – и я закричу!

– В таком случае, прошу извинить… – сказал Милош.

И сделал нечто очень простое и «примитивное». Просто-напросто оглушил привратницу. Одним мгновенным апперкотом в челюсть. Она как-то по-мышиному вякнула, подлетела сантиметров на двадцать и грянулась оземь, словно мешок костей, каким она, собственно, и была.

– Бум! – засмеялась Катарина.

Милош поднял Скелетину одной рукой и оттащил в сторожку. Тут же вышел, запер дверь снаружи и потел отпирать ворота.

– Я ее запер и оборвал телефонные провода, но нам надо поторапливаться!

Скоро стало ясно, что Катарина далеко не уйдет, даже если они будут поддерживать ее под обе руки. Милош остановился, снял с нее очки и взвалил ее на плечи, как барана. Теперь они шагали быстро и уже всходили на мост под бесстрастными взглядами каменных всадников, когда Хелен прошептала:

– Тихо! Лодка плывет…

Что ей тут делать среди ночи? – удивился Милош и отошел подальше от парапета, укрываясь от взгляда гребца, который, казалось, смотрел прямо на него. Они постарались как можно быстрее миновать улицу Ослиц, тихую и неосвещенную, и скоро уже были на том самом месте, где впервые встретились неделю назад.

– Помнишь? – шепнула Хелен, которой опасность не мешала оставаться романтичной.

– А как же! – пропыхтел Милош.

Катарина у него на плечах что-то бессвязно лепетала.

– Что она говорит? – спросила Хелен.

– Бредит. Про какие-то спички, про пианино, про пауков, кажется… Ты знаешь ее утешительницу? Где она живет?

– Знаю. Ее зовут Мели. Думаю, найду. Донесешь до верха?

– Донесу.

У фонтана они, не сворачивая, пошли по улице, ведущей прямо вверх.

– Здесь, – сказала Хелен, остановившись перед домом с голубыми ставнями. Она постучала в дверь:

– Откройте, пожалуйста. Мы привели Катарину!

– Иду, иду… – откликнулся сверху ломкий, слабый голосок.

Они ждали. Милош, весь взмокший, поставил больную на ноги, надел ей очки и прислонил к себе, придерживая, чтоб не упала. От нее несло жаром. Дверь наконец открылась, и появилась женщина в халате, такая маленькая и хрупкая, что и впрямь напоминала мышку. Брови ее поползли вверх, отчего большие глаза, полные недоумения и тревоги, еще больше расширились. Она всплеснула руками:

– Катарина, бедная ты моя! Что они с тобой сделали?

– Она была в карцере, – объяснила Хелен.

– О, матерь божья! Заходите, заходите скорей!

Милош отнес Катарину в спальню и уложил в еще теплую постель, которую только что покинула маленькая мышка.

– Сейчас дам ей жаропонижающее. О, господи, как же люди могут такое творить? Вот как, скажите?

Милош и Хелен не могли сказать. Они молчали. Маленькая женщина захлопотала вокруг своей питомицы. Обмыла ей лицо и руки, подула на горячий лоб, приласкала, приговаривая что-то успокаивающее. Через несколько минут Катарина уже спала крепким сном. Утешительница немного посидела около нее, потом спустилась в кухню, где ее юные гости о чем-то шептались.

– Вы можете оставить ее у себя, Мели? – спросила Хелен.

– Ты знаешь, как меня зовут? – удивилась утешительница.

– Да, Катарина часто говорила о вас…

– Она милая девочка… Конечно, я подержу ее у себя, пока не поставлю на ноги. Я ее надежно спрячу, можете не беспокоиться. Но вы-то что будете делать? Вам надо, наверно, вернуться до рассвета?

– Придется, – с сожалением сказала Хелен.

Все примолкли, и в наступившей тишине им послышался какой-то шум с улицы, и мужской голос приглушенно что-то скомандовал.

– Гасите свет! Скорей! – приказал Милош.

Мели метнулась к выключателю. Они подождали, замерев в неподвижности, потом рискнули прокрасться к окну. В потемках, словно призраки, двигались какие-то серые силуэты. Они уже удалялись. Один, отставший, прошел мимо самого окна, и они успели разглядеть его по-собачьи вытянутый профиль…

– Дьяволы! – прошептал Милош. – Человекопсы Миллса. Они идут по следу Бартоломео…

– И Милены… – выдохнула Хелен, холодея от ужаса.

Они не решались шевельнуться, пока последняя фигура не скрылась за углом.