3енон. Ничего. При той бродячей жизни, которую я веду после бегства из Константинополя, я ко всему привык.

Ромул. Я искренно тебе сочувствую.

Зенон (выходит из шкафа и с удивлением оглядывается по сторонам. Он тоже в черном плаще). О, да здесь уже кто-то есть!

Ромул. Не обращай внимания. Они попали сюда совершенно случайно. (Берет с верхней полки шкафа платок.) Там внутри еще кто-то.

Зенон. Мой камергер Сульфурид.

 Сульфурид вылезает. Это долговязый субъект, тоже в черном плаще, он торжественно кланяется Ромулу, тот его разглядывает.

Ромул. Добрый вечер. Ты мог бы, венценосный брат, спрятати его в другом шкафу. А куда ты девал своего камергера Фосфорида?

3енон. Он у тебя под кроватью, император Ромул.

Ромул. Нечего ему смущаться. Пускай вылезает.

 Маленький Фосфорид вылезает из-под кровати. Он тоже в черном плаще.

Сульфурид. Мы пришли, ваше величество...

Фосфорид. ...чтобы прочесть вам элегию...

Сульфурид. ...которую ваше величество не имело удовольствия дослушать до конца.

Ромул. Пожалуйста. Только не этой тихой ночью. (Садится и дает Тулию Ротунду платок.) Перевяжи рану, министр внутренних дел. Я не люблю крови.

 Правый стенной шкаф открывается как бы сам собой, и на пол с грохотом вываливается Спурий Тит Мамма.

Ах, наш рекордсмен тоже не спит?

Спурий Тит Мамма. Я устал. Я смертельно устал... (С трудом поднимается.)

Ромул. Ты обронил кинжал, Спурий Тит Мамма.

Спурий Тит Мамма (растерянно поднимает кинжал и прячет его под черным плащом). Я не спал уже сто десять часов.

Ромул. Может быть, тут еще кто-нибудь спрятался? Выходите пожалуйста!

 Из-под левого дивана вылезает Mapес, за ним солдат, оба в черных плащах.

Марес. Прости, государь, мне хотелось поспорить с тобой о тотальной мобилизации.

Ромул. А кого это ты прихватил на дискуссию, рейхсмаршал?

Марес. Моего адъютанта.

 Из-под дивана медленно вылезает повар в высоком белом колпаке и тоже в черном плаще. Император впервые явно потрясен.

Ромул. И ты, повар? С тем самым ножом, которым ты зарезал столько императоров?

 Повар, опустив глаза, присоединяется к остальным, окружающим теперь императора с трех сторон.

Вы я, вижу, все в черном. Один вылез у меня из-под кровати, другой из-под дивана, третий из шкафа. Сгорбившись в три погибели, вы просидели там полночи. Зачем?

 Все молчат.

Тулий Ротунд. Мы хотим поговорить с тобой, римский император.

Ромул. Император не знал, что наш этикет требует от желающих с ним поговорить подобной акробатики. (Встает и звонит.) Пирам! Ахилл!

Из глубины сцены дрожа выбегают Ахилл и Пирам, оба в халатах и ночных колпаках.

Ахилл. Государь!

Пирам. Ваше величество!

Ромул. Ахилл, императорскую тогу! Пирам, лавровый венец!

 Ахилл накидывает ему на плечи императорскую тогу. Пирам надевает лавровый венец.

Ахилл, убрать стол и вино! Настал торжественный миг.

 Ахилл и Пирам уносят стол направо.

Теперь идите досыпайте.

 Пирам и Ахилл кланяются, и до крайности смущенные и напуганные, уходят в центральную дверь.

Император готов вас выслушать. Что вы ему скажете?

Тулий Ротунд. Верни нам провинции.

Марес. Верни легионы.

Эмилиан. Верни империю.

 Полная тишина.

Ромул. Император не обязан давать вам отчет.

Эмилиан. Ты несешь ответственность перед Римом.

3енон. Ты ответишь перед историей.

Марес. Ты опирался на нас.

Ромул. Я не опирался на вас. Если бы вы завоевали мне мир, у вас было бы основание так говорить. Но я потерял мир, который не вы завоевали. Я кинул его сам, как фальшивую монету. Я свободен. Мне до вас нет дела. Вы только мошки, которые кружат в моем сиянии, вы только тени, которые исчезнут, когда я перестану светить.