Женя. Мамочка, донос? Мишель, не слушайте ее.

Воронов. Мадам, что случилось? Женя, вы опять проигрались?

Ксидиас. Хуже.

Воронов. Хуже? О, молодость!

Подходит Санька, она продает цветы, девушка грубая и застенчивая.

Женя. Господа, встретим союзников цветами!

Покупка цветов.

Группа: 1. Степиков, рабочий, одетый празднично, чтобы не выделяться в нарядной толпе; настроен по отношению к окружающей обстановке независимо и иронически. 2. Бондаренко, торговый моряк, наружности немолодой, веской, силится придать себе вид бульварного фланера. Оба говорят негромко и скупо.

Степиков. Почем твои цветы, девушка? (Тихо.) Ты видишь, там стоит такой пижон в лаковых туфлях?

Санька. Такой с грубым носом?

Степиков. Иди до него и скажи: «Господин Филипп, вас спрашивает Степиков, он имеет до вас дело». Будь вежлива, Санька.

Санька идет.

Бондаренко. Кто он?

Степиков. Филька-анархист.

Бондаренко. Не выдаст?

Степиков. Покупателей не выдают.

Подходит Филька-анархист. По манерам и одежде видно, что идеал его жизни – Макс Линдер. Знающие Фильку предпочитают не приближаться к нему вплотную.

Здорово, Филипп! Это мой товарищ, торговый моряк Бондаренко.

Филипп. Мое почтение! Филипп, свободный анархист. Ну, что вы скажете на Антанту? Через полчаса она будет здесь.

Бондаренко. Товарищ Филипп, нам нужно оружие.

Филипп. Понимаю. Шпайеры? Винты? Может быть, кинжалы?

Степиков. Пока что бомбы.

Филипп (Саньке). Будьте любезны, барышня! Вы видите, там стоит такая чудачка, в английском синем костюме?

Санька. Такая с перьями?

Филипп. Я вас прошу подойти до нее и спросить: «Мадам Токарчук, мсье Филипп интересуется – или у нас есть сейчас приличных бомб?»

Санька уходит.

Как поживает товарищ Бродский? Он что-то не бережет себя.

Степиков. А разве что?

Филипп. Я его вижу гулять по бульваре. Сегодня на бульваре горячо. Много жаб.

Бондаренко. Что такое?

Степиков. Говорит, на бульваре опасно. Много сыщиков.

Бондаренко. Мишель в такой компании, что ему не страшно.

Подходит Санька.

Санька. Мадам говорит: «Есть».

Филипп. Спасибо. Где моя голова? Как нарочно имеется чудная партия австрийских бомб со свежей начинкой.

Степиков. Почем?

Филипп. Как для вас?

Степиков. Как для меня.

Филипп. Четыреста пятьдесят дюжина. После ста штук скидка четыре процента. Доставка за счет покупателя.

Бондаренко. Это дорого. У нас нет таких денег.

Филипп. Свободные анархисты не торгуются.

Степиков. Ну да, они просто грабят.

Филипп. Не будем заводить здесь партийных дискуссий, товарищи. Для успеха революции я скину по красненькой с дюжины. Сколько вам требуется бомб?

Степиков. Пока что сотня.

Филипп. Сотня… (Бормочет.) Сто на десять – восемь, четыре в остатке, три тысячи двести плюс сто тридцать… (Решительно.) Три косых. Это по-божески, товарищи.

Бондаренко. Есть у нас?

Степиков. Найдется.

Филипп. Когда доставить?

Степиков. Двадцать второго в десять утра.

Филипп. Адрес?

Степиков. Судостроительная верфь Ксидиас.

Филипп. Пароль?

Степиков. «Не здесь ли ремонтируется пароход «Юнион-Кастель-Кайн»? Ответ: «Мы давно ждем ваших корабельных канатов».

Филипп. Уплата?

Степиков. На месте.

Филипп. Мое почтение. Дух разрушающий есть дух созидающий. Если понадобится динамит по доступной цене, я к вашим услугам. (Уходит.)

Бондаренко. Куда вы положите оружие?

Степиков. Туда же, где лежит, которое мы у немцев купили.

Бондаренко. Вода не проникает?

Степиков. Не беспокойся.

Бондаренко. Смазываете?

Степиков. А то как же.

Уходят.

Воронов. Вы меня пугаете, мадам Ксидиас. Балы? Кокаин? Может быть, притоны?

Ксидиас. Знаете, мсье Воронов, я уже была бы довольна, если бы мой мальчик шлялся по притонам. Я была бы просто счастлива. Дело обстоит хуже.

Женя. Мамочка!

Воронов. Хуже?

Женя. Мишель!

Ксидиас. Ребенок снюхался с политикой.

Воронов. Что вы говорите?!

Ксидиас. У людей мальчики как мальчики: гоняют голубей или лазят девчонкам под юбки; а мой мерзавец сидит целыми днями за письменным столом и читает теорию прибавочной стоимости.

Воронов. Ах, вот как!