— Вы не вампир, — ответила я.

— И сколь же велика разница между тем, кто я, и тем, кто он?

Я сделала одну вещь, которой пыталась меня научить Марианна, и которую только излишнее упрямство мешало мне попробовать. Не зная, хватит ли у меня силы обойти круг, я нарисовала его в уме, как сверкающую полосу вокруг огромного каменного ангела, вокруг всех нас. Он закрылся, дохнув силой, от которой волосы на шее зашевелились, как если бы я обошла его со сталью и кровью. Отлично, просто отлично.

— Хотите узнать разницу? Попытайтесь отойти от могилы.

Он нахмурился:

— Не понимаю вас.

— Просто отойдите к дороге, где вы отвечали на вопросы.

— Не понимаю, что это покажет.

— Покажет разницу между тем, кто вы, и кто он.

Герман посмотрел на меня, хмурясь, потом встал и зашагал к дороге, прочь от могилы. На полпути он замялся, пошёл медленнее, остановился.

— Кажется, я не в состоянии двинуться вперёд. Не знаю, почему. Просто не могу шагнуть. — Он повернулся ко мне: — В чем дело? Почему я не могу подойти туда, где только что стоял?

— Реквием, выйди из круга.

Он посмотрел на меня, потом зашагал мимо зомби. На миг он остановился, и я испугалась, что слишком хороший круг поставила — но он ведь должен лишь удерживать внутри зомби и снаружи — прочих созданий. На вампира он не должен действовать. Реквием протолкнулся насквозь, круг вспыхнул. Он опознал в Реквиеме нежить, но не ту, что привязана к этой могиле. А я поняла, что чуть-чуть подкрутить — и я могу поставить такой же круг, чтобы привязать вампира к его могиле, гробу или комнате. Не насовсем, но на время. Это я запомнила. Такая мера была бы отчаянной, но мне приходилось попадать в отчаянные ситуации.

Герман толкнулся в круг, точнее, попытался преодолеть собственное нежелание его пересекать. Реквием беспрепятственно вошёл обратно и снова вышел, потом снова вошёл.

— Хватит, — сказала я. — Кажется, все ясно.

— Почему я не могу там пройти, а он может?

— Потому что это ваша могила, мистер Герман. Ваше тело знает эту землю, а она знает вас. И она держит вас, когда я ей велю. А теперь — вернитесь и встаньте на своей могиле, как хороший послушный зомби.

— Я не зомби!

— Встаньте на могилу, я сказала.

Он шагнул ко мне, потом остановился, сопротивляясь моей воле. Он боролся с собственным телом, как боролся с ним, чтобы выйти из круга, только теперь — чтобы не идти ко мне. Никогда я не видела, чтобы кто-нибудь из них сопротивлялся моей воле, когда я даю прямой приказ, особенно из тех, кто отведал моей крови. А сейчас на моих глазах это отлично сделанное тело, такая живая личность, не хотела подходить ближе.

В следующую команду я вложила силу:

— Эдвин Алонсо Герман, подойди и встань на могилу свою.

Он направился ко мне, дёргаясь, как неотлаженный робот. Сейчас он не мог не идти, но он сопротивлялся. А на это ему не полагалось быть способным. Даже когда он встал на могиле, лицом к нам, тело его дёргалось и корчилось, потому что он все ещё сопротивлялся моей власти.

Открыв банку с солью, я протянула её Реквиему:

— Подержи, будь добр.

Грэхем подал мне мачете, и вдруг у зомби глаза полезли на лоб.

— Что вы собираетесь делать с этим большим ножом?

Голос его звучал неуверенно, но без страха. Этот парень был сделан из теста покруче.

— Он не для вас.

Я уже закатала рукав куртки выше запястья и стала подносить к руке мачете, как вдруг ладонь Реквиема легла на руку, держащую нож.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Мне нужна кровь, чтобы привязать его к могиле. И лучше сделать новую ранку, чем открывать старую.

Он не убрал руку.

— Тебе больше не стоит давать сегодня кровь, Анита.

— Мне нужна кровь, чтобы это закончить.

— Это обязательно должна быть твоя кровь? — спросил он.

— Обычно это бывает кровь животного, но я не собираюсь убивать птицу, чтобы только уложить зомби. Пока что эти куры остались в живых. Я пролью чуть больше крови, и они могут эту ночь пережить.

— Моя кровь подойдёт? — спросил он.

Я посмотрела на него сердито:

— Ты не дашь мне этого сделать без спора, Реквием?

— Не дам, — подтвердил он.

Я вздохнула и расслабила мышцы руки, чтобы её не свело. Он продолжал держать мою руку с мачете.