— Аните сейчас нужно есть чаще, я правильно понял?

Мы оба кивнули.

— А что если ей и другие вещи питать надо чаще?

Мы оба, кажется, набрали воздуху спросить, что он имеет в виду, и оба сообразили одновременно.

— А, блин! — сказала я.

— Бог ты мой! — ахнул Натэниел.

— До сегодняшнего дня это было часов двенадцать, до четырнадцати можно было растянуть. Так насколько чаще это может быть теперь? — спросила я.

Джейсон развёл руками:

— Я-то откуда знаю? Я только указал на такую возможность.

— Звучит разумно, — согласился Натэниел. — Ты напиталась от Реквиема — и сколько прошло, пока мы с тобой питали ardeur?

Я подумала, попыталась посчитать в уме, что было труднее обычного, потому что к расчётам примешивалась лёгкая паника.

— Два часа, если не меньше. — Я замотала головой. — Нет, ни за что. Не могу я питать ardeur каждые два часа.

— Нет, но ты можешь держать в джипе какие-нибудь закуски и каждые два часа есть, — заметил Натэниел. — Я уже говорил: когда утоляешь один вид голода, остальные уменьшаются.

Паника несколько ослабла, хотя и не очень.

— Ты уверен, что орешки в машине мне помогут?

Он пожал плечами:

— Не знаю точно, но мне так кажется.

Вдруг он показался очень молодым и неуверенным.

Я обняла его, он обнял меня в ответ.

— Бог ты мой, Натэниел, мы и так днём едва успевали его питать. Что же мне делать?

Паника уже слегка слышалась в моем голосе.

Он сжал меня крепче:

— Что-нибудь придумаем. Прости, я психанул из-за Реквиема. Понимаешь, просто…

— Просто все меня имеют, а ты нет, — закончила я.

Он кивнул. Потом отодвинулся, чтобы улыбнуться мне своей чудесной улыбкой. Взял меня за руку и положил к себе на шею — я нащупала засос, оставленный мною.

— Это было хорошо, Анита. Именно то, чего мне в тот момент хотелось.

У меня хватило времени улыбнуться в ответ, но мимолётно.

— Сколько времени? — спросила я.

— Десять, — ответил Джейсон.

Класс. Меньше двух часов проспала. А вслух я сказала:

— Я на тебе кормилась около двух ночи, то есть прошло всего восемь часов. Это слишком мало, Натэниел.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде были твёрдость и целеустремлённость.

— Просто люби меня сейчас, Анита. Люби меня, а подкормиться сможешь на ком-нибудь другом. Но ты права: меня достало, что тебя имеет каждый, только не я. — Он встал на колени, коснулся моих рук, но не обнимая меня, не держа. — Люби меня, и у меня не будет причины ревновать.

— Но у меня все равно будет секс с другими, — сказала я. — Почему же ты ревновать не будешь?

— Потому что я буду знать: со мной ты хочешь заниматься любовью, а с ними — иметь секс.

У меня начала болеть голова. Натэниел часто ставил меня в тупик. Я его люблю, я его хочу, но, черт побери, я не знала, что ему сейчас сказать.

— Если бы ты был в постели с другими женщинами, я бы ревновала в любом случае.

Он покраснел:

— Ты и в самом деле меня ревновала бы?

— Мне не особо нравилось, когда в клубе тебя лапали, так что — да, наверное, меня бы это не порадовало.

— Лучше этого ты мне ничего не могла сказать.

— В смысле, что я тебя ревную к другим женщинам?

Он кивнул.

— Тебя уже ревновали твои подружки, — сказала я.

— У меня не было подружек.

Я уставилась на него, не зная, что сказать. Я понимала, что он не стал бы врать, но все равно трудно было поверить.

— Ты же снимался в порнофильмах. Ты был…

— Проституткой, — договорил он за меня, не моргнув глазом.

— Ну да, я прошу прощения…

— Трахаться — не встречаться, Анита. Уж тем более — трахаться за деньги.

— Но…

Он положил пальцы мне на губы.

— Тихо, — сказал он. — Ты у меня первая девушка.

Я уставилась на него с тихим ужасом. Я у него первая девушка? Нет, в голове не укладывалось. Как это можно — сниматься в порно и быть проституткой, и никогда ни с кем романа не иметь? Наверное, недоумение отразилось у меня на лице, потому что он улыбнулся и тронул меня за щеку. Наклейка отвалилась, и он провёл пальцами вдоль заживающих царапин, оставленных Барбарой Браун.

— Я тебе говорил: ты первая, кто хотела именно меня и ради меня. Не потому, что я красавчик или за то, что я умею вытворять со своим телом. Ты меня любишь без секса. Ты позволяешь мне о тебе заботиться. Ты мне позволила кухню тебе обустроить.