– Ты мне, конечно, не поверишь, но я делаю это не назло тебе!

Положив руку Кристине на живот, он подвинул ее еще ближе к себе. Она изо всех сил старалась не потревожить его. Теперь, наконец согревшись, она могла бы, наверное, заснуть.

Но не тут-то было. Ей не терпелось высмеять его самонадеянность, потому что никто, кроме нее самой, не может высказывать всякие предположения относительно ее состояния. Однако… слишком много ночей она провела без сна, вспоминая те минуты, когда они были вместе. Скоро ей останется жить этими воспоминаниями, а у него подобных эпизодов в жизни было и будет много. Он пообещал возвратить ее другому человеку – после того, как родится и будет отнят от материнской груди младенец, которого она якобы носит у себя под сердцем. Но ведь даже у заложницы есть гордость. Ах, хорошо бы заснуть, чтобы улеглась эта сумятица в душе!

Время шло.

Его рука больше не лежала на ее талии. Он держал в ладони ее грудь. Пальцы его нежно скользнули по ее округлости и потеребили сосок. Через несколько мгновений Кристина не выдержала и сама потянулась к Джейми. Она почувствовала его губы на своих губах, потом на своей груди. Его язык затеял невероятно возбуждающую игру с соском, прикрытым увлажнившейся тканью сорочки. Воспоминания заставили Кристину замереть в предвкушении, а ощущение сладкой боли где-то внизу живота становилось таким острым, что она чуть не вскрикнула. И все же, когда Джейми снова завладел ее губами, она, собрав все силы, изобразила безразличие.

– Что случилось с заложницей, готовой сделать все, что мне будет угодно? – оторопело спросил он.

– Боюсь, ее больше нет. Слишком многое теперь поставлено на карту.

– Что именно?

– Прежде всего гордость.

– Позволь, а где же была твоя гордость в Хэмстед-Хите? И в дороге? А также в фермерском домике возле Перта?

– Тогда весь мир был другим. И я была другой.

– Но ты все еще заложница.

– О да. Но ведь уже договорились о моем выкупе.

– Только через год и один день.

– Да, но по неразумной причине.

– В этом, миледи, позвольте с вами не согласиться.

– Но ведь ребенка-то нет.

– Теперь я с уверенностью могу сказать, что вы ошибаетесь.

– Ты можешь сказать мне?

В полутьме Кристина заметила, как дрогнули в улыбке губы Джейми.

– Да, я могу это сказать тебе. Потому что ты изменилась. Есть определенные признаки, по которым мужчина узнает это.

– Думаю, что мужчина вроде тебя едва ли способен отличить одну женщину от другой.

Джейми помолчал, а потом тихо сказал:

– Миледи, я виноват в том, что война не кончается и это не оставляет мне времени для таких развлечений, которые вы мне приписываете.

– Кто-то ждет вас и нынешней ночью.

– Вот как?

– Я сама видела, как там, внизу, возле лестницы, мелькнуло что-то белое.

– Вы видели жену моего кузена, которая перехватила меня в коридоре, чтобы напомнить, что я не должен вас обижать.

– Игрения? – удивилась Кристина и замолчала, боясь сказать лишнее.

– Знаете ли, я не обязан вам ничего объяснять.

– Я и не ждала объяснений.

– Смею напомнить, что вы сами навязались мне в заложницы и обещали с готовностью делать все, чтобы угодить мне, причем делать это лучше, чем кто-либо другой.

– Боюсь, что я устала быть объектом насмешек, пренебрежения и гнева.

Джейми приподнялся на локте и стал наблюдать за странной игрой света и тени на лице Кристины.

– Ну что ж, миледи, для насмешек вы давали основания, гнев вы тоже частенько заслуживали, а что касается пренебрежения, то вы ведь заложница. Хотя в данный момент ни о каком пренебрежении речь не идет.

– Вы грозились убить моего брата.

– Только в том случае, если вы будете угрожать убить себя. Кристина, даже я могу с уверенностью сказать, что ты говоришь неправду. Возможно, я знаю тебя лучше, чем ты сама себя.

Кристина закрыла глаза и задумалась. Что, если Джейми прав? В таком случае все ее возражения выглядят ложью. А если это так, то она не могла бы сказать с уверенностью, наполняла ее мысль об этом ужасом или радостью. Если это ее радовало, то, значит, она слишком любила жизнь, чтобы желать расстаться с ней. А если она хотела жить ради ребенка, то, значит, не хотела расставаться с жизнью ради всего, что было ей дорого.

Кристина почувствовала, как Джейми с нежностью, которой она от него не ожидала, стал гладить ее по щеке. Еще больше удивили ее слова, которые он задумчиво произнес:

– Возможно, ты скорее наивна, чем беспечна, и скорее невежественна, чем бессердечна и отвратительна.

– Отвратительна?

– Гм-м. Если ты намерена обмануть другого мужчину, навязав ему ребенка, зачатого от меня, то такой поступок я не могу не считать отвратительным.

– А что, если ты ошибаешься?

– Сейчас это уже не имеет значения.