— Прощу прощения, м-р Барроу… Если я правильно понял, вы выступаете от имени лорда Барнхема, не так ли?

— Первый Лорд в курсе, — осторожно ответил Барроу.

— Это лорд Барнхем приказал вам предоставить нам свободу выбора в наших дальнейших действиях? — не отставал Хорнблоуэр.

— Да, — вынужден был признать Барроу.

— Очень хорошо. А как к его решению отнесся м-р Марсден?

Второй Секретарь метнул на дерзновенного нахала убийственный взгляд из-под свирепо сдвинутых бровей, хотел, было, вспылить, но сдержался. Выдержав небольшую паузу и успокоившись, он ответил в своем обычном тоне:

— М-р Марсден не возражал против моей поездки. М-р Марсден просил, также, в случае вашего согласия, капитан Хорнблоуэр, — Барроу намеренно выделил слово «вашего», — привезти вас к нему для дополнительного собеседования. М-р Марсден не счел нужным посвятить меня в другие свои соображения, если таковые у него имеются. Это вы хотели узнать, Хорнблоуэр?

Только обращение «Хорнблоуэр», без всякой приставки, позволяло судить о крайней степени раздражения, овладевшего этим достойнейшим государственным мужем. Во всем остальном м-р Барроу являл собой образец английской чопорности и хладнокровия.

— Благодарю вас, сэр, — Хорнблоуэр слегка наклонил голову. — Именно это я и хотел узнать.

Ну вот, теперь кусочки мозаики начали складываться в более или менее осмысленную картинку. Итак, м-р Марсден разошелся во мнениях со своим непосредственным начальником лордом Барнхемом. Или лучше будет выразиться иначе: Первый Лорд проявил характер и позволил себе не согласиться со своим Первым Секретарем. Хорнблоуэр почти не сомневался, что за время карьеры мистеру Марсдену крайне редко приходилось сталкиваться с такой щекотливой ситуацией. Но отсюда логически следовал еще один вывод. Если все обстоит так, то выходит, что мистер Марсден вообще против продолжения операции. Или нет? А какова позиция мистера Барроу? Тоже неясно. Самое же скверное заключалось в том, что Хорнблоуэр пока не определил собственную позицию. Здравомыслие настойчиво подсказывало брать, что дают, и поскорее убираться в море, подальше от кабинетных интриг, не говоря уже о непрестанно маячащем в отдалении призраке железного ошейника гарроты. А романтическая сторона натуры требовала приключений, подвигов во благо отечества и возможности принести свою жизнь в жертву на алтарь этого самого отечества. Да и план, что ни говори, они отличный придумали.

— Я поддерживаю сержанта Перейру и готов по-прежнему выполнить данное два дня назад обещание, несмотря на великодушное предложение лорда Барнхема. — Неожиданно заговоривший Миранда прервал цепь размышлений Хорнблоуэра и заставил навострить уши; испанец, между тем, продолжал: — Позвольте мне вкратце пояснить мотивы моего решения, сеньор Барроу. Возможно, вы считаете меня в душе сумасшедшим авантюристом, замахнувшимся на невозможное. Но я верю в конечную победу. Моя родина будет свободной! Не будем здесь касаться истинных причин, отметим только, что лишь в Англии мне оказали реальную поддержку. Называйте меня прагматиком, но успех моей миссии неразрывно связан с благополучием вашей страны. А ваша страна сейчас находится перед лицом смертельной опасности, отвести которую выпало на мою долю. Помогая вам, я помогаю себе! И еще: пусть я прослыву суеверным, но что-то мне подсказывает — если наше предприятие удастся, то и главная цель моей жизни тоже осуществится.

Черт побери! Хорнблоуэр мысленно молил Небо, чтобы никто не заметил краски стыда, покрывшей его лицо во время речи Миранды. Какой-то испанец проявил столько благородства и самоотверженности по отношению к чужой ему стране, в то время как он, чистокровный англичанин, продолжал колебаться, выискивая собственную выгоду в том или ином решении. Спасибо графу, напомнившему, что родина в опасности! Да кто он в конце концов такой — королевский офицер или жалкий лавочник?! Есть же, наконец, такое понятие, как долг!

— Я готов встретиться с м-ром Марсденом в любое время, сэр, — твердо заявил Хорнблоуэр, глядя прямо в глаза Барроу.

— Благодарю вас, джентльмены, — с облегчением произнес Второй Секретарь, схватил недопитый бокал и залпом осушил его. — Великолепное вино, господин граф. Ну что ж, должен признаться, я очень рад, что ваши устремления совпадают с моими. Я очень надеялся на такой исход и… счастлив. А теперь, давайте просто побеседуем. Время окончательных решений наступит позже. Итак, джентльмены, что вы надумали по поводу того, как оставить с носом Бони и при этом самим не попасться?

Атмосфера в комнате заметно разрядилась. Мистер Барроу поудобней устроился в кресле, с удовольствием выпил второй бокал шампанского и внимательно выслушал наметки плана операции, изложенные, с молчаливого согласия остальных, Хорнблоуэром. Слушал он с интересом, не перебивая, лишь время от времени делая какие-то пометки карандашом в маленькой записной книжке. Когда Хорнблоуэр закончил, Барроу одобрительно кивнул.

— Вы неплохо поработали, джентльмены. На первый взгляд, я не нахожу изъянов, за исключением главного: в Кадисе не будет приятеля сеньора Миранды, а значит, некому взять вас под свое крылышко. Ну ничего, будем думать еще. Время пока терпит.

— Почему вы так считаете, сэр? — спросил капитан. — Ведь еще два дня назад вы сами говорили, что каждая секунда для нас на вес золота. Кадис, конечно, несколько дальше от Англии, чем Ферроль, но принципиальной роли это расстояние играть не может. Что же тогда изменилось?

— Многое, капитан. Я не могу сейчас всего объяснить, придется вам поверить мне на слово. Если м-р Марсден сочтет возможным, он посвятит вас в детали при личной встрече. — При этих словах м-р Барроу бросил на Хорнблоуэра многозначительный взгляд, как бы требуя не задавать лишних вопросов, на которые в присутствии иностранцев он заведомо не может получить ответа. — А теперь, господа, пришло время прощаться. Вашего гостя, граф, я увожу, но надеюсь, вы очень скоро увидитесь снова. Благодарю вас за гостеприимство и угощение. Кстати, если не секрет, кто вам поставляет такое чудесное шампанское?