– Бай! – попрощалась с нами кривоногая азиатка из Румынии.

Порно может быть неэротичным. Эротичным может быть и не порно. Я в детстве очень возбуждался, глядя на репродукцию картины Джорджоне “Спящая Венера”. Но никто ведь не назовет Джорджоне порнографом. Я это к тому, что у меня (у взрослого) всегда вызывало недоумение применение терминов “эротика” и “порнография” на практике. “Вот это – эротика, значит, можно по телевизору. А это – порнография, за это извольте в тюрьму”. Между тем это слова, называющие явления совершенно из разного ряда. Эротика имеет в виду чувства, как, например, любовь или ненависть. А порнография – изображения, описания, то есть материальные вещи. Одно – понятие субъективное, другое – объективное. Проще говоря, эротика и порнография соотносятся так же, как чувство голода и изображение еды в кулинарной книге. Другое дело, когда порнографические изображения и описания не вызывают эротических чувств. Тогда они становятся либо медицинскими иллюстрациями, либо хулиганством. Но хулиганов много, и тюрем на всех не хватит. Поэтому единственное разумное решение, которое напрашивается, – попросить государство оставить в покое изображения гениталий и позволить людям самим решать – что им смотреть, а что выкидывать на свалку.

Я не делаю из говна конфету; но я делаю конфеты, внешне похожие на говно. Это для меня шутка такая, предназначенная для любителей острых ощущений. Почему-то очень хочется уважать моих мальчиков и девочек, которые просто пошли и трахнулись на Скандинавской трассе среди сбившихся в пробку машин. И при этом никого не убили. Порно – дело молодых и нахальных. Как ленинградский рок двадцать лет назад. Если в России взрослое кино когда-нибудь станет индустрией, уже никто не сможет снимать ТАКИЕ сцены. Потому что ТАКИЕ вещи делаются не за большие деньги и только один раз.

Продавцы моих фильмов и видеоконтента для мобильных телефонов давно искали ко мне подход, чтобы получить права на эксклюзивное порно с Берковой. С этой целью они всячески меня обхаживали, дарили мне странного действия энергетические конфеты из Амстердама, поили бутератом в бутылках из-под минералки, рекомендовали поперс вместо капель для носа, экстази как заменитель фруктозы, снабжали коксом и брали с собой на все вечеринки, где я, находясь в жуткой депрессии, пытался хоть как-то развеяться.

В одну из таких бурных долгих ночей, сменив с полдюжины клубов и квартир, “где всё есть”, мы отправились в гламурное кафе “СССР”. В дороге, которую я никак не узнавал, сидя в джипе главного продавца, мне по накурке показалось, что меня везут убивать. Но мы благополучно добрались до “СССР”, вошли внутрь, в коридоре я коснулся стены руками и понял, что она проваливается, как пластилиновая. Мои чувства обострились, я даже слышал, как у танцующих падают со лба капли пота, а поцелуй влюблённой пары рядом вообще был для меня как атомный взрыв.

“Отравили, суки!” – подумал я и с ненавистью посмотрел на моих спутников.

Тех пробило на крутость, и они важно оглядывались по сторонам в чёрных солнцезащитных очках и белых рубашках, как специальные агенты.

– Ну вот пиздец, я к тому же ещё и обосрался! – грустно сказал я сам себе, разглядывая большие какашки у меня под ногами. – Интересно, как они могли просочиться через брюки, это же не моча? – рассуждал я, пытаясь подбросить какашки под ноги танцующих.

Я прикрыл жопу руками и при этом не переставал улыбаться всем девушкам вокруг.

– Подержи моего ребёнка! – вдруг сказала одна из красавиц, тыча мне в живот плюшевым медвежонком.

– Потом! – улыбнулся я.

Тогда она меня влажно поцеловала и обещала прийти с ребёнком после того, как сходит с ним в туалет.

– Туалет! – обрадовался я и пошёл проверить, действительно ли я обосрался или это просто глюки.

Проверять я почему-то решил в туалете кафе напротив. “Чтобы не догадались!” Я снял штаны и долго смотрел в свои спущенные трусы.

“Дома проверю!” – наконец подумал я, так ничего и не поняв.

На улице стояли мои продавцы и звонили друг другу по мобильнику. Я прошёл рядом, они меня даже не заметили.

Я проснулся оттого, что меня бьют по щекам. Открыв глаза, я увидел Танину маму, которая лупит мне по роже газетой.

– Как теперь жить? – Она кричала и плакала одновременно.

– Тётя Женя? – удивлённо пробасил я.

– Какая я тебе тётя!

Мы с ней были почти ровесники.

– Я в поезде читала эту “Экспресс-газету”, – рыдала не тётя Женя. – Мой попутчик взял посмотреть и говорит: “О, наша узловская! Лучшая порнозвезда мира!” Я беру газету и вижу там мою голую дочку! А сначала я даже и не подумала, что это она! Какой позор! Какой позор!

– Это просто пиар! – сказал я и вырубился.

Когда я очнулся, квартира была пуста, дверь открыта настежь, кошка убежала в общий коридор. Я поймал Мусика у лифта, вернул беглянку домой, оттянул резинку моих боксёрских “Дольче” и заглянул внутрь. Какашек в трусах не было.

Как было бы здорово родиться Дольче или Габбаной! Иногда я бы дарил прохожим трусы просто так. Или всегда.

Отправил Тане sms: “Улетаю в Арктику. Строим вип-клуб на Шпицбергене. Туда будут прилетать только на личных самолётах. Князь Монако, Пэрис Хилтон...”